Поэт среднерусской природы

Детальное изучение произведений Толстого приводит к выводу, что он широко черпал материал из окружающей обстановки.

В громадном количестве случаев можно определенно сказать, что прообразом толстовских картин являлась Ясная Поляна: деревня, имение с его постройками, парком, садами и лесом. Нередко же нарисованные писателем картины получали настолько типичный характер, что если они и написаны на яснополянском материале, все-таки могут быть отнесены к любой местности средней России.

Было бы неправильно утверждать, что Толстой хотя бы в одном художественном произведении специально „описал” Ясную Поляну. Изображение местности и природы дается им попутно, поскольку этого требует композиция произведения. Например, художественное описание рощи, в которой стоял старый дуб, дано не само по себе, не как описание части Ясной Поляны, а для того, чтобы полнее раскрыть перерождение князя Андрея. Встречающийся неоднократно в художественных произведениях Толстого „прешпект” ни разу не описывается, а только упоминается.

Используя яснополянский материал, Толстой никогда не называет Ясной Поляной усадьбы, о которых пишет. Он дает им другое наименование: Лысые Горы, Петровское, Покровское, Кузьминское. Толстой как будто не хочет, чтобы в этих усадьбах искали Ясную Поляну, так как и на самом деле не „описывает” ее, а берет лишь то, что ему нужно.

При желании воссоздать определенную местность, существующую в действительности, Толстой дает точное ее описание. Например, в „Юности” при поездке в Кунцево рисуется такая картина: „Солнце уже стояло невысоко, направо, над старыми деревьями кунцевского сада…

Немного правее виднелись уже из-за кустов и дерев разноцветные крыши дачных домиков… Налево внизу синел неподвижный пруд, окруженный бледно-зелеными ракитами, которые темно отражались на его матовой, как бы выпуклой поверхности  За прудом, по полугорью, расстилалось паровое чернеющее поле, и прямая линия ярко-зеленой межи…” (гл.  XXII).

Это точно переданный вид Кунцева с дороги, идущей из Филей.

В тех случаях, когда писатель воспроизводит исторические события, как, например, Бородинский бой, он точен в Описании местности до мельчайших деталей и к художественному произведению прикладывает тщательно составленный план. Про свои исторические работы Толстой говорил: .Когда я пишу историческое, я люблю быть до малейших подробностей верным действительности”.

Сравнение описаний усадеб с их прообразом показывает, что Толстой обычно вносил в описание изменения. Ведь он не рисует Ясную Поляну. Он рисует жизнь Иртеньевых, Ростовых, Нехлюдовых или других своих героев. Разве важно, что Лысые Горы сначала оказываются в Тульской губернии, а потом под Смоленском, если так удобнее для развивающейся композиции романа?

Существенно то, что все эти усадьбы — и Лысые Горы, и Покровское, и Кузьминское — являются типичными помещичьими усадьбами и соответствуют обстановке жизни Болконских, Ростовых и Нехлюдовых. Вопрос может быть только один: тождественна ли тульская и смоленская жизнь настолько, что перенесение Лысых Гор из Тульской губернии в Смоленскую не нарушило правдоподобной картины жизни помещиков и крестьян?

В заключение следует отметить две особенности, которые выявляются при изучении пейзажа и жизненной обстановки в толстовских произведениях.

Первое. Элементы яснополянской действительности, так сильно насыщающие ранние произведения, в дальнейших ослабляются. Можно не говорить о .Войне и мире”, ареной которого является западная часть старой России и часть Западной Европы. Но это относится и к „Анне Карениной” и к „Воскресению”.

Если в „Анне Карениной” еще чувствуется Ясная Поляна с ее пейзажем и всей обстановкой, то в „Воскресении” их уже приходится искать. Напрашивается вывод, что когда перед проницательным взором писателя-обличителя открылась картина страданий угнетенных и обездоленных всего мира, его родная Ясная Поляна стала только одной его точкой. Но она не померкла, не потускнела. Наоборот, палитра художника обогатилась новыми красками.

Второе. Если обратить внимание на те места и географические районы, которые отражены в произведениях Толстого, с удивлением заметишь, что, кроме Кавказа Крыма (Севастополь) и Швейцарии (Люцерн), писатель рисует пейзаж только средней России. Ни Самарские степи, ни Волга, ни Дунай, ни Германия, Франция, Англия, где бывал Толстой, не получили отражения в его романах, повестях и рассказах.

Можно не ссылаться, как на исключение, на изображение переправы через Энс, на Шенграбен, на Аустерлиц, на другие исторические места. В описании их Толстой был связан требованием исторической правды. А „высокое бесконечное небо” Аустерлица разве не такое же, как в Севастополе или Ясной Поляне?

Едва ли есть необходимость пытаться установить здесь причины ограничения пейзажа в произведениях Толстого среднерусскими областями. Но совершенно уверенно можно сказать, что великий писатель русской земли, критический взор которого охватывал весь мир и всюду умел найти неправду, неравенство и насилие, до конца дней своих оставался певцом среднерусской природы, воплощением которой была для него родная Ясная Поляна.

Комментарии запрещены.

Используйте поиск