Отражение Ясной Поляны в произведении Толстого „Анна Каренина”

 

В „Анне Карениной” черты Ясной Поляны можно узнать в имении Левина—Покровском. Здесь нет описания самой усадьбы, но сходство некоторых мест, автобиографический характер романа и прямые указания близких Толстому людей приводят к несомненному выводу, что Ясная Поляна дала материал для ряда сцен и пейзажей Покровского.
Уже приезд Левина из Москвы в Покровское (ч. I, гл. XXVI) напоминает приезд Толстого в Ясную Поляну.
„Когда он (Левин — К. С.) вышел на своей станции, узнал кривого кучера Игната с поднятым воротником кафтана, когда увидел в неярком свете, падающем из окон станции, свои ковровые сани, своих лошадей с подвязанными хвостами…, он почувствовал, что понемногу путаница разъясняется, и стыд и недовольство собой проходят… Когда он надел привезенный ему тулуп, сел закутавшись в сани и поехал…, он почувствовал себя собой…”
А вот как Толстой описывает свой приезд из Москвы на станцию Ясная Поляна:
„Вчера, когда вышел и сел в сани и поехал по глубокому, рыхлому в пол-аршина (выпал в ночь) снегу, в этой тишине, мягкости и с прелестным зимним звездным небом над головой, с симпатичным Мишей, испытал чувство, похожее на восторг, особенно после вагона с курящей помещицей в браслетах… После всего этого Орион, Сириус над Засекой, пухлый, беззвучный снег, добрая лошадь, и добрый Миша, и добрый воздух, и добрый бог…”
В разговоре с Карениным Левин вспомнил, как кондуктор хотел прогнать его из вагона, потому что он был в полушубке (ч. IV, гл. IX), а в цитированном выше письме Толстой вспоминает, как кондуктор толкал его в спину тоже потому, что он был в полушубке.
Отсюда можно заключить, что Толстой внес в „Анну Каренину” заметки из своих дневников, но характерно, что запись в дневнике сделана 22 ноября 1884 года — через несколько лет после окончания „Анны Карениной”. Объяснение близкого сходства может быть только одно: в „Анне Карениной” дано описание обычного самочувствия Толстого при приезде в Ясную Поляну и до написания романа и после него.
Нам памятно описание дня, проведенного Левиным на покосе вместе с крестьянами. Косил он на Калиновом лугу. Под таким названием существует в Ясной Поляне луг по Воронке. Он тянется от деревни Грумант до места купанья Толстого. Нот несколько извлечений, относящихся, главным
образом, к виду луга.
„Когда он (Левин — К. С.) приехал на покос, косцы шли уже по второму ряду.
Еще с горы открылась ему под горою тенистая, уже скошенная часть луга, с сереющими рядами и черными кучками кафтанов, снятых косцами на том месте, откуда
они зашли первый ряд.
По мере того, как он. подъезжал, ему открывались шедшие друг за другом растянутою вереницей и различно махавшие косами мужики, кто в кафтанах, кто в одних рубахах. Он насчитал их сорок два человека.
Они медленно двигались по неровному низу луга, где была старая запруда. Некоторых своих Левин узнал…
Левин слез с лошади и, привязав ее у дороги, сошелся с Титом, который, достав из куста вторую косу, подал ее… Кончившие свои ряды, потные и веселые косцы выходили один за другим на дорогу и, посмеиваясь, здоровались с барином…
Тит освободил место, и Левин пошел за ним. Трава была низкая придорожная, и Левин, давно не косивший и смущенный обращенными на себя взглядами, в первые минуты косил дурно, хотя и махал сильно…”
„Чем далее Левин косил, тем чаще и чаще он чувствовал минуты забытья, при котором уже не руки махали косой, а сама коса двигала за собой все сознающее себя, полное жизни тело, и, как бы по волшебству, без мысли о ней, работа правильная и отчетливая делалась сама собой. Это были самые блаженные минуты…
Прошли еще два ряда, старик остановился. — Ну, барин, обедать!—сказал он решительно. И, дойдя до реки, косцы направились через ряды к кафтанам, у которых, дожидаясь их, сидели дети, принесшие обеды…
Огромное пространство луга было скошено и блестело особенным, новым блеском, со своими уже пахнущими рядами, на вечерних косых лучах солнца. И скошенные кусты у реки, и сама река, прежде не вида пая, а теперь блестящая сталью в своих извивах, и движущийся и поднимающийся народ, и крутая стена травы недоконченного места луга, и ястреба, вившиеся над оголенным лугом,— все это было совершенно ново…

Сработано было чрезвычайно много…
— А что. еще скосим, как думаешь, Машкин Верх?- сказал он (.Левин — К. С.) старику.
— Как бог даст, солнце не высоко. Нечто водочки ребятам? .
… Еще последние косцы доходили ряды, как передние захватили кафтаны на плечи и пошли через дорогу к Машкину Верху.
Солнце уже спускалось за деревьями, когда они, побрякивая брусницами, вошли в лесной овражек Машкина Вер ха. Трава была по пояс в средине лощины, и нежная и мягкая, лопушистая, кое-где по лесу пестреющая Иваном-да-Марьей… Все стали выравниваться… ходя под гору по лощине и на гору под самую опушку леса…
Как ни было легко косить мокрую и слабую траву, но трудно было спускаться и подниматься по крутым косогорам оврага…” (ч. III, гл. IV—V).
Описание луга в романе настолько характерно, что если бы даже этот луг не был назван, его можно было бы узнать. Еще с горы, когда подъезжаешь к нему со стороны усадьбы, открывается под горою тенистая ранним утром часть его. Посреди него извивается речка Воронка с кустами тальника по берегам. Направо — старая плотина. Только Калиновый луг теперь меньше, чем был в 70-е годы, так как часть его заняла Митрофановская посадка.
Не трудно найти и „Машкин Верх”. Он расположен сейчас за лугом, и только Митрофановская посадка отделяет его. Местное наименование ею „Юшкин Верх”. Это глубокий овраг, заросший лесом и развертывающийся ниже Тургеневской поляны в широкую долину с поло ими склонами.
Уборка сена на большом сенокосе, где Левин завидовал буйному веселью и радости труда косцов и томился без сна на груде сена, происходит в имении сестры Левина, расположенном в 20версгах от Покровского (ч. Ill, гл. XI, XII). Такую уборку Толстой мог видеть и у себя на Воронке или на ручье Кочак. Нет надобности приводить описание пейзажа—он типичен для всей средней полосы России.
В „Анне Карениной” есть несколько сцен, фоном для которых послужил яснополянский пейзаж. К ним относятся прогулка Левина с гостями на пчельник и гроза в Колке (ч. VIII, гл. XIV и XVII).
„Дойдя по узкой тропинке до нескошенной полянки, покрытой с одной стороны сплошной яркой Иван-да-Марьей, среди которой

Pages: 1 2 3

Комментарии запрещены.

Используйте поиск