От восприятия к художественному образу

вдали от Лысых Гор, а в самых Лысых Горах, вблизи дома Волконского. Там лес не березовый с одним дубом, а не то лубовый, не то дубово-березовый. Там под деревьями нет молодых елочек, так контрастирующих с распускающимися березами. Там вообще описание пробуждающейся природы схематичнее, суше, лишено подробностей. И самый дуб там имеет другой вид. Он описывается так: „…вытянув одну корявую нескладную руку над дорогой, стоял старый двойчатка дуб с обломанной корой на одной стороне двойчатки. Весь старый дуб с своими нескладными голыми руками и пальцами, с своей столетней корой, обросшей мохом, с своими болячками и голо торчащими ветвями, казалось, говорил про старость и смерть”.
Первый набросок писатель много раз переделывал, вычеркивал слова и целые абзацы, вписывал другие, снова вычеркивал и снова переделывал. В 13-м томе даны два варианта с многими изменениями в них, но не сказано, все ли сохранившиеся варианты приведены.
Анализ этих изменений дает интересный материал для суждения о работе писателя над текстом. Мы как будто заглядываем в его творческую лабораторию—кое-что понимаем, кое о чем догадываемся, иногда же только видим изменение, а почему оно именно такое, а не другое—не знаем.
Укажу на причины некоторых изменений, не касаясь тех, – которые относятся к композиции и стилю.
Почему понадобилось автору перенести дуб из лысогорского леса в Рязанскую губернию? Потому, что дуб вблизи дома Болконского не мог не быть знаком князю Андрею и поразить его своим видом.
Зачем дубово-березовый лес превращен в березовый? Чтобы резче выделить на его фоне дуб.
Зачем внесены елочки? Чтобы резче оттенить их контраст, как и дуба, с пробуждающейся весенней природой.
Можно бы указать и на причины других изменений: вычеркивание из описания цветущего орешника, замена желтых цветов лиловыми и т. д., но это не входит в задачу настоящей работы. Здесь следует только отметить, что не из-за красоты дуба писатель внес его в эпопею „Война и мир” и что он не ставил целью дать точное описание этого дерева; ему нужен был образ старого дуба, как символ нравственного перерождения князя Андрея.
Отвлекаясь от частностей, подчеркнем, что окончательный текст дает более сильный художественный образ, чем первоначальный набросок. В нем больше художественной правды, ярче чувствуется перерождение молодого Болконского.
Не только для печати, но и в дневниках Толстой считал нужным отделывать свои записи. Он всегда имел при себе записную книжку, куда заносил пришедшие в голову мысли, чтобы вечером вписать их в дневник уже продуманными и развитыми. Так, в записной книжке за июнь 1894 г. есть такие строки:
„Смотрел на прелестный закат солнца. Нет, этот мир не шутка, не переходящий только, а мир, в котором вечно будут жить, и надо своей жизнью послужить этому миру и всем тем, которые будут жить в нем”.

В дневнике же эта запись переработана, развито описание заката и уточнены мысли о нравственных обязанностях „Смотрел, подходя к Овсянникову, на прелестный солнечный закат. В нагроможденных облаках просвет, и там, как красный неправильный угол, солнце. Все это над лесом, рожью. Радостно. И подумал: Нет, этот мир не шутка, не юдоль испытания только и перехода в мир лучший, вечный, а это один из вечных миров, который прекрасен, радостен и который мы не только можем, но должны сделать прекраснее и радостнее для живущих с нами и для тех, кто после нас будет жить в нем”.
Сравнение приведенных отрывков показывает, что, тщательно записывая свои мысли и первые восприятия, писатель перерабатывает их в следующих направлениях:
1) всесторонне развивается основная мысль с доведением ее до предельной ясности и убедительности;
2) впечатление, полученное как непосредственное восприятие жизненного факта или слышанного рассказа, претворяется в художественный образ;
3) усиление художественной силы образа достигается введением характерных деталей, контрастов и словесной оценки участников сцены;
4) переход от конкретного образа, как он запечатлелся в первом восприятии, к обобщенному типичному образу;
5) соответственное изменение композиции, подбор более выразительных эпитетов, удаление неясностей и длиннот, сокращения и стилистические изменения.
Приведенные здесь наблюдения ведут к общему выводу: Толстой не стремится давать точных описаний виденного, фотографических снимков, он берет конкретный факт и перерабатывает его, исходя из своих творческих задач. Поэтому нельзя искать буквального совпадения между жизненными явлениями, послужившими материалом и созданными образами и сценами.
Говоря об отражении в произведении писателя пейзажа, обстановки или другого реального объекта, нередко употребляют выражение: „описание”. Например: „Толстой описал парк „Клины”. Этот термин применяют подчас неправильно и неточно.
Разве можно сказать, что Толстой „описывает” парк „Клины”, когда он упомянул об утренней прогулке князя Н. С. Болконского в липовых аллеях под музыку своего оркестра?
Разве можно сказать, что Толстой „описал” в „Войне и мире” „прешпект”, когда он рассказывает, как князь Болконский приказал засыпать снегом расчищенный „прешпект”.
Толстой не описывает „Клины”,- -он изображает прогулку Волконского, а „Клины” называет как место, где происходила прогулка. Толстой не описывает и „прешпект”; он только указывает место, которое Болконский велел закидать снегом.
„Описание” предполагает перечисление признаков, характеризующих объект и дающих в совокупности более или менее полное представление о нем. Правильнее вместо слова „описание”, „описал” применить другие термины: назвал, воспроизвел, изобразил, нарисовал, отразил, отобразил, и другие, более подходящие в каждом отдельном случае.
Часто Толстой дает ряд признаков, напоминающих объекты Ясной Поляны. Например, Неклюдов „вышел из большого с колоннадами и террасами деревянного дома”, шел „по неочищенным, заросшим дорожкам старого английского сада”. Правильно ли будет сказать, что Толстой описал Ясную Поляну?
Здесь вопрос идет уже не о словах, а по существу. Спрашивается, действительно ли в этом описании отразились черты Ясной Поляны?
Установилось определенное мнение, что Ясная Поляна, ее жизнь и пейзажи широко отражены в произведениях Толстого. Это мнение основывается на воспоминаниях жены писателя, Софьи Андреевны, и других окружавших его лиц, на автобиографическом характере многих произведений Толстого, на бросающемся в глаза сходстве некоторых-описаний и образов с отдельными объектами, существующими в Ясной Поляне. Есть известная статья С. Л. Толстого „Ясная Поляна в творчестве Л. Н.Толстого”, специально посвященная этому вопросу.
Несомненно, Ясная Поляна дала писателю материал для создания большого количества образов и сцен, и многие стремятся найти во всех его произведениях отражение яснополянской жизни. Если Толстой упоминает березовую аллею, под ней подразумевают „прешпект”; если говорится о липовых аллеях — в них хотят видеть „Клины”; под деревенской церковью, где идет богослужение, подразумевают Кочаковскую церковь и т. д. Во многих случаях это действительно так, но далеко не всегда. Ведь Толстой впитывал впечатления и в Тульской губернии, и в Рязанской, Калужской, Московской,— если говорить только о средней России. Несомненно, эти впечатления тоже отразились в его произведениях. И Ясная Поляна составляет только один хотя, может быть, и главный источник его изображения среднерусской жизни и среднерусского пейзажа.
Исходя из этого, настоящая работа ставит задачей критически отнестись к утверждениям, что тот или другой пейзаж ИЛИ ЭПИЗОД имеет прообразом яснополянский, и установить те образы и сцены, которые действительно имеют
здесь свои прообразы.

Pages: 1 2

Один комментарий на “От восприятия к художественному образу”

Используйте поиск