Кочаковский Некрополь (Семейное Кладбище Толстых) часть 2

„Нынешней зимой жена была при смерти больна… и преждевременно родила дочь, которая прожила несколько часов и о которой уже гораздо позже пожалели, когда мать была вне опасности. Не успела жена встать (не было 6-ти недель), свежая, бодрая старушка, тетушка Пелагея Ильинишна Юшкова, только что в этом году переехавшая из монастыря жить к нам, слегла и в страшных мучениях скончалась. Странно сказать, но эта смерть старухи 80-ти лет подействовала на меня так, как никакая смерть не действовала. Мне ее жалко потерять, жалко это последнее воспоминание о прошедшем поколении моего отца, матери, жалко было ее страданий, но в этой смерти было другое, чего не могу Вам описать и расскажу когда-нибудь Но часу не проходит, чтобы я не думал о ней”.
За металлической белой оградой, обсаженной кустами сирени, находится могила дочери Толстых — Марии Львовны, в замужестве Оболенской (род. 12 февраля 1871 г.. ум. 27 ноября 1906 г. в Ясной Поляне). На ее могиле нет никаких надгробий. Мария Львовна скончалась от крупозного воспаления легких на руках у отца и мужа, Н. Л. Оболенского.
„Маша мне большая радость дома”,— писал Толстой. Из всех детей она была ему наиболее близка, и с ее смертью Толстой лишился последней опоры в семье, „лишился этого единственного источника тепла, которое под старость лет становилось для него все нужнее и нужнее”.
„… Нет-нет, и вспомню о Маше,—писал Толстой,—но хорошими, умиленными слезами не об се потере для себя, а просто о торжественной, пережитой с нею минуте от любви к ней…”
…. Живу и часто вспоминаю последние минуты Маши (не хочется называть ее Машей, так не идет это простое имя тому существу, которое ушло от меня). Она сидит обложенная подушками, я держу ее худую, милую руку, и чувствую, как уходит жизнь, как она уходит. Эти четверть часа одно из самых важных, значительных времен моей жизни”.
Под сенью старых лип и берез стоят два скромных деревянных белых креста над могилами двух сестер: Софьи Андреевны Толстой и Татьяны Андреевны Кузминской.
На одинаковых крестах прибиты небольшие металлические дощечки:
„Софья Андреевна Толстая (рожд. Берс) род. 1844, 22 авг — 1919, 22 окт.-„Татьяна Андреевна Кузминская (рожд. Берс) род. 1846, 29 окт. —1925 г., 24 дек.»
О болезни, смерти и похоронах С. А. Толстой имеется в дневнике С. Л. Толстого специальная глава „Кончина моей матери”. Кроме того, в неопубликованном дневнике сестры Софьи Андреевны говорится: „…Этот месяц прошел с горем. 4-го ноября скончалась Соня. Она болела 10 дней воспалением в легких. Она страдала, но терпеливо и безропотно. Мне минутами было ее жаль всей душой. Она лежала в гробу в зале, в лице очень изменилась… 4 старушки из деревни сидели по ночам по собственной охоте в зале у гроба…»
С А. Толстая была на протяжении 48 лет спутницей жизни Толстого. Она пережила своего мужа на девять лет и скончалась 75 лет в яснополянском доме, сохраненном за ней и после революции.
В этом же доме умерла от артериосклероза и Т. А. Кузминская, доживавшая здесь свои последние годы.
Восточнее, ближе к ограде, расположены могилы детей писателя Алексея и Ивана, внука Льва и невестки О. К. Толстой.
В ноябре 1932 г., вследствие упразднения кладбища при с. Никольском близ Покровского-Стрешнева под Москвой, сотрудники Государственного музея Л. Н. Толстого перевезли прах детей Толстых на Кочаковское кладбище. 5 декабря 1932 г. здесь состоялось их погребение, а ранней весной 1933 г. были установлены перевезенные памятники и металлическая решетка.
На могиле Алексея стоит белого мрамора стелла, основаНИЕМ которой служит четырехугольная гранитная плита. На лицевой стороне памятника врезана надпись:
.Младенец граф Алексей Львович Толстой родился 31 октября 1881 г. У мер 18 января 1886 г.’
О смерти четырехлетнего сына Толстой писал: „На днях она (смерть) заглянула к нам. Умер меньшой сын Алеша. Заболел горлом — простая жаба — ни круп, ни дифтерит и в 36 часов умер. Жена очень огорчена и мне жалко, что нет любимого мальчика…”
С. А. Толстая писала мужу: „Завтра день проведу на Алешиной могилке, буду ставить памятник и ограду. А еще раз съезжу сажать все. И тянет к могилке, и горе лишнее, бессильное”.
В этой же ограде стоит другой памятник над могилой всеми любимого младшего семилетнего сына Ванечки, умершего от молниеносной скарлатины в двое суток. На четырехгранном постаменте из белого мрамора выпуклыми буквами на передней части, оформленной в виде врезанной доски, надпись:
„Младенец граф Иван Львович Толстой родился 31 марта 1888, скончался 23 февраля 1895 года”.
В день похорон Ивана 26 февраля Толстой записал в дневнике: „Похоронили Ваничку. Ужасное — нет, не ужасное, а великое душевное событие”.
„Для меня эта смерть была таким же, еще более значительным событием, чем смерть моего брата”. „Такие смерти (такие, в смысле особенно большой любви к умершему и особенной чистоты и высоты духовной умершего) точно раскрывают тайну жизни, так что это откровение возмещает с излишком за потерю”.
„Я думал,— говорил Толстой,— что Ваничка один из моих сыновей будет продолжать мое дело на земле после моей смерти”. С его потерей для Толстого „потух последний светлый луч его старости”.
Рядом с могилами детей за большой металлической оградой находится одинокая маленькая могила „третьего
Льва”, в которой лежит внук Толстых, сын Льва Львовича и Доры Федоровны (рожд. Вестерлунд), Лев Львович Толстой родился 8 июня 1898 г., умер 24 декабря 1900 г.
„У Левы умер ребенок. Мне их очень жаль…”,— писал Толстой в дневнике.
Родители исключительно тяжело переживали смерть Первенца. Софья Андреевна писала мужу: „… Не могу себе представить, какой будет исход их горю”.

Pages: 1 2 3

Комментарии запрещены.

Используйте поиск