Дореформенная деревня

Аксиньей Базыкиной.

Боязнь расстроить Софью Андреевну заставила Толстого десять лет не опубликовывать повесть; напечатана она былa уже после смерти писателя.

Все это делает вполне понятным желание писателя затушевать ее автобиографический характер. Но ни название „Семеновское”, ни 4.000 десятин, ни сахарный завод не могли стереть пейзажей и деталей Ясной Поляны. Отдельные сцены и описания природы, связанные с Ясной Поляной, разбросаны и в других произведениях писателя. В рассказе „Метель” полугрезы путника, застигнутого метелью, переходят в сон: „И вот я вижу лестницу нашего большого дома и пять человек дворовых, которые на полотенцах, тяжело ступая, тащат фортепьяно из флигеля…” „… вот полдень в июле месяце.  Я по только что скошенной траве сада, под жгучими прямыми лучами солнца, иду куда-то. Я еще молод, мне чего-то не достает и чего-то хочется. Я иду к пруду на свое любимое место, между шиповниковой клумбой и березовой аллеей, и ложусь спать. Помню чувство, с которым я, лежа, гляжу сквозь красные колючие стволы шиповника на черную, засохшую крупинками землю и на просвечивающее ярко-голубое зеркало пруда… Жарко… На пруде слышны удары валька по мокрому белью, и удары эти раздаются и разносятся как-то низом, вдоль по пруду. Слышны смех и говор и плесканье купающихся. Порыв ветра зашумел верхушками берез еще далеко от меня; вот ближе, слышу, он зашевелил траву, вот и листья шиповниковой клумбы заколебались, забились на своих ветках…”

„— Мужик утонул…

—   Где же, где?—спрашиваю я у толпы дворовых, собравшейся на берегу.

—   Вон там, в самой пучине, к тому берегу, у бани  почти…”

„… От дома, с лаем и в недоумении оглядываясь назад, бежит под гору Трезорка, собака Федора Филиппыча; но вот и самая фигура его, бегущего с горы и кричащего что-то, показывается из-за шиповниковой клумбы”.

Грезы путника воспроизводят картины старой Ясной Поляны. Только шиповниковой клумбы у берега пруда нет, но с 1854—1856 г., когда писался рассказ, от нее могло ничего не сохраниться. „Березовой аллеей” Толстой часто называет „прешпект”, который был березовым. Но могла быть упомянута и несуществующая теперь березовая аллея, которая, составляя продолжение жимолостной аллеи, шла вниз слева от конюшни, к Большому пруду.

Есть отрывок из неоконченного рассказа „Святочная ночь”, относящегося к 1853 г. Трудно установить в деталях, что представлял собою в 60-е годы яснополянский парк, некогда читаешь отрывок этого рассказа „Мечты”, перед глазами возникает нижняя часть парка с прудами, нависшими над плотиной ивами, березовыми и липовыми аллеями.

Там сказано: „Вот я в деревне, в которой я родился и провел свое детство в полном милыми и дорогими воспоминаниями Семеновском. Весна, вечер; я в саду, на любимом месте покойной матушки, около пруда, в березовой аллее… Месяц тихо плывет по подернутому прозрачными облаками небу, ярко отражается вместе с освещенными им облаками в зеркальной поверхности тихой воды пруда, освещает желтоватую осоку, поросшую зеленые берега, светлые бревна плотины, нависшие над ней кусты ивы и темную зелень кустов распустившейся сирени, черемухи, наполняющей чистый воздух каким-то весенним отрадным запахом, и шиповника, густо сросшихся в клумбах, разбросанных около извилистых дорожек, и кудрявые, неподвижно-висящие, длинные ветви высоких берез, нежную обильную зелень лип, составляющих прямые темные аллеи.

Если и нет здесь полного совпадения с нынешним видом нижней части парка, если прямые темные аллеи расположены на самом деле несколько в стороне, выше, в верхней части парка — в „Клинах”, то нельзя забывать, что, во-первых, это писалось сто лет назад, когда могли быть расположены по-другому купы кустов и деревьев, когда сохранившиеся еще вековые липы могли образовывать аллеи, и, во-вторых, писатель, изображая природу, не считал нужным копировать каждую деталь. Но есть данные, несомненно сближающие описанный пейзаж с яснополянским.   Перечитайте первые строки приведенного отрывка. »го же Толстой пишет про себя и про Ясную Поляну! Над Нижним прудом были любимые места матери Льва Николаевича. Он говорил об этом Л. Б. Гольденвейзеру: „Я люблю это место. Вот вы свою мать любили, а я не помню своей матери… Это, говорят, ее любимое место было”.

Анализ описанной в ранних произведениях Толстого обстановки показывает, какой богатый материал для творчества дала ему Ясная Поляна. Перед нами проходит жизнь крепостных, их труд, взаимоотношения с господами, их унижения и страдания. И все это на фоне Ясной Поляны и ее окрестностей, столь близких молодому писателю. Как трилогия, так и другие произведения этого периода насыщены местным материалом. Мы не видим здесь „описаний” Ясной Поляны, но как много взято из нее будущим гигантом русской литературы!

Pages: 1 2 3

Комментарии запрещены.

Используйте поиск