Дореформенная деревня

относится к ним.

Деревня с усадьбой зовется в рассказе Покровское. «Изба»—недалеко от барского дома — „верха”, откуда постоянно с поручениями от барыни бегает „третья верховая девушка Аксютка” (гл. III, стр. 310). Недалеко была и контора, у крыльца которой происходила сходка, так что шум ее был слышен в барском доме „на верху”. Со сходки в деревню уходили „за угол”. Трудно предположить, где пыла контора, если не в „доме Волконского”.

Но происходило ли действие в Ясной Поляне?

В рассказе есть яснополянские места: „прешпект”; фамилии: Копылов, Резун; тот же, что и в „Утре помещика”, кулак Дутлов с теми же сыновьями Игнатом и Ильей, только вместо Карпа — Василий. Но описание дороги из города и въезда в усадьбу не соответствует существующим. Из усадьбы по дороге в город Поликушка „провез детей до кузницы”, а обратно дети „с визгом полетели к дому по скользкой горе”. На обратном пути Поликушка, только что выехав из города, съехал под изволок, а затем „выскокал в гору”. Где такой изволок у Тулы? Или он перенесен автором от Косой горы? Подъезжая к усадьбе, Поликушка видел флигель, кухню, контору. Дом был уже от него в 100 шагах, когда он повернул обратно, а Столярова жена видела, как он „подъехал к прешпекту и потом назад повернул”.

Здесь есть и флигель, и кухня, и контора, и „прешпект”, однако расположение мест не яснополянское.

Изучая отображение Ясной Поляны в „Поликушке”, приходишь к выводу, что в нем много отдельных объектов Ясной Поляны, но они соединены и показаны в каком-то другом, не местном сочетании.

Такое же впечатление производит и повесть „Дьявол”. С одной стороны, в изображении усадьбы, в зарисовках леса и в сцене пения и пляски баб перед барским домом (гл. XII) угадывается Ясная Поляна, а с другой, —общее описание имения заставляет отказаться от этой мысли.

Вот сцена пения и пляски:

„Следующий день был Троицын. Погода была прекрасная, и бабы, по обыкновению, проходя в лес завивать венки, подошли к барскому дому и стали петь и плясать…

Как всегда, был один пестрый, яркий цветами кружок молодых баб и девок центром всего, а вокруг него с разных сторон, как оторвавшиеся и вращающиеся за ним планеты и спутники, то девчата, держась рука с рукой, шурша новым ситцем растегаев, то малые ребята, фыркающие чему-то и бегающие взад и вперед друг за другом, то ребята взрослые, в синих и черных поддевках и картузах  и красных рубахах, с неперестающим плеванием шелухи семячек, то дворовые или посторонние, издалека поглядывающие на хоровод”.

На обычай завивать венки в Ясной Поляне указывает С. А. Толстая: „Услыхали мы пенье подходивших баб и пошли за этой нарядной пестрой толпой в Чепыж, где завивали венки. Есть что-то грустное, но трогательное в повторении одного и того же впечатления, как завивание венков и бросание их в воду, в течение почти 30-летней моей жизни в Ясной Поляне”.

О том же вспоминает и С. Л. Толстой: „…в семидесятых годах в троицын день яснополянские бабы с венками из березовых, сиреневых или черемушных веток на головах, окруженные взрослыми и малыми ребятами, приходили к крыльцу яснополянского дома и здесь водили хороводы, пели и плясали, а потом шли к пруду и бросали венки в воду”.

В повести „Дьявол” пение и пляска баб происходят у барского дома.

„Евгению не хотелось выходить, но смешно было скрываться. Он вышел тоже с папиросой на крыльцо, раскланялся с ребятами и мужиками и заговорил с одним из них. Бабы между тем орали во всю мочь плясовую и подщелкивали и подхлопывали в ладони и плясали”.

„…войдя на верхний этаж, он (Евгений—А”. С.)… подошел к окну… пока бабы были у крыльца, стоял у окна и смотрел… Он сбежал… и пошел тихим шагом на балкон и, на балконе закурив папиросу, как, будто гуляя, пошел в сад… Он не сделал двух шагов в аллее, как за деревьями мелькнула плисовая безрукавка…”

Как видим, пляска происходит перед крыльцом двухэтажного дома. Внизу балкон (терраса—Л. С), оттуда Евгений уходит за дом, в сад, идет по аллее. Описание вполне совпадает с расположением яснополянского дома.

А что собою представляет описанное в повести Семеновское? Это большое имение с 4.000 десятин запашки, с сахарным заводом, с большим домом, садом, оранжереей. В нем идет строительство хутора. В лесу — караулка с огородом и баней (гл. I и III). Мало сходства с Ясной Поляной.

Противоречие можно объяснить историей происхождения повести „Дьявол”.

В комментариях к повести Н. К. Гудзий пишет: „…факт написания повести держался Толстым в большом секрете…

Это обусловливалось тем, что повесть в значительной мере являлась автобиографической, связанной также и с романтическим эпизодом из жизни самого Толстого до женитьбы, известным С. А. Толстой и волновавшим ее и в старости”.

Отдельные сцены повести напоминают эпизоды, записанные в дневнике Толстого в 1858 г.: „Чудный Троицын день,. Вянущая черемуха в корявых рабочих руках… Видел мельком Аксинью. Очень хороша. Все эти дни ждал тщетно.   Нынче в большом старом лесу…”

Сцена мытья полов отразила действительный эпизод, имевший место в Ясной Поляне через несколько месяцев после женитьбы Толстого и вызвавший ревность Софьи Андреевны, так как она узнала от Льва Николаевича еще до свадьбы о его связи с

Pages: 1 2 3

Комментарии запрещены.

Используйте поиск