Литература эпохи крымской войны и Севастопольские рассказы Льва Толстого (Часть2)

простых людей—носителей лучших нравственных начал, способность оценивать явления действительности с точки зрения народа.
Такой подход к искусству, когда правдиво описывается не только быт крестьян, но и их „взгляд на вещи” и предполагает максимальную полноту и правдивость в изображении человека. Отсюда, по Чернышевскому, и стремление Толстого проникнуть во внутренний мир своих героев, раскрыть „диалектику” их чувств и поступков. Такого изображения действительности, конечно, не было в литературе эпохи Крымской войны, поэтому Чернышевский столь высоко оценил рассказы Толстого.
Либерально-дворянская критика не оспаривала высоких достоинств этих рассказов. И Анненков, и Боткин, и Дудышкин, и Дружинин отмечали их глубину и новизну, бесспорное превосходство над другими произведениями о Крымской войне. Но в суждениях этих критиков о Толстом блеснули первые вспышки той ожесточенной борьбы, которая, вскоре разгорелась между либерально-эстетским и революционно-демократическим лагерями в литературе.
С. Дудышкин еще в первой статье о Толстом в „Отечественных записках” поспешил объявить писателя „чистым художником”, далеким от общественных идеалов. „Кто слыша в нашей литературе и особенно критике много толков о художественности, не понял (а это очень—немудрено), что такое писатель-художник, тому посоветуем прочесть произведения г. Толстого и он поймет художественность лучше всяких рассуждений. Г. Толстой преимущественно и даже исключительно художник”, – писал Дудышкин. вкладывая в эти слова определенный полемический смысл В статье, посвященной военным рассказам Толстого, С Дудышкин с еще большей настойчивостью проводит эту мысль. Признавая близость рассказов к литературе, в которой преобладает „разоблачение мишурности и вычурно СТИ”, т. е. к литературе критического реализма, критик-эстет изо всех сил старается отделить молодого писателя от этой литературы, объявляемой им дидактической. Толстой, по мнению Дудышкина,— „истинный художник, у которого талант господствует над мыслью, а не мысль над талантом, у которого инстинкт художника господствует над творчеством ума”. Иными словами, Толстой принадлежит к числу представителей „свободного”, не связанного с эпохой искусства
Тенденция оторвать Толстого от передового лагеря литературы, подкрепить его творчеством теорию „чистого” искусства господствовала во всех писаниях эстетов, посвященных севастопольским рассказам. С наибольшей силой ее выразили идеологи либерально – эстетского лагеря П. В. Анненков и А. В. Дружинин, посвятившие раннему творчеству Толстого специальные статьи.
Если Анненков хвалил Толстого за то, что он будто бы устраняет в своих рассказах „влияние каких-либо любимых идей” и „не обсуживает тот круг, куда был поставлен”, то Дружинин прямо провозгласил Толстого представителем „теории” „чистого искусства”. „Граф Лев Толстой,— писал он,— представляется нам представителем той теории свободного творчества, которая одна кажется истинной теорией всякого искусства”.
Целью всех этих утверждений было — задержать усилившийся поворот русского искусства к актуальным проблемам народной жизни, расколоть передовой лагерь литературы и оторвать от него молодые силы. Однако военные рассказы Толстого меньше всего годились для подкрепления антинародных, эстетских теорий либерализма.
Севастопольские рассказы вместе с произведениями других передовых писателей 50-х годов знаменовали собою расцвет литературы критического реализма в эпоху общественного подъема. Вслед за „Детством”, „Отрочеством” и кавказскими рассказами они подтвердили, что в литературу пришел большой художник-новатор, способный сказать свое слово в литературе, всеми корнями связанный с передовой традицией русского реализма.
В военных рассказах Толстого выразились народные чаяния и передовые демократические устремления лучших представителей русской интеллигенции. Субъективно Толстой, еще связанный со своим классом, стоял на позициях, во многом расходившихся с позициями революционных демократов. Однако писатель был им близок по всему духу своего глубоко народного, реалистического творчества. Недаром в авторе трилогии и военных рассказов Некрасов и Чернышевский увидели своего писателя, художника гоголевской школы, «великую надежду русской литературы».
Севастопольские рассказы сыграли значительную роль к истории русской и мировой литературы. Они положили начало новой плодотворной традиции в изображении войны, мимо которой уже не мог пройти ни один художник в мире. Развитый и обогащенный в романе „Война и мир” творческий опыт Толстого помог всей последующей литературе стать на почву правдивого изображения военных столкновений, найти новые пути для развития батальной живописи.
Гуманистический пафос Толстого, его веру в силы народа, его непревзойденное мастерство художника- реалиста наследует и русская литература.

А. И. ШИФМАН

Pages: 1 2 3 4

Комментарии запрещены.

Используйте поиск