Литература эпохи крымской войны и Севастопольские рассказы Льва Толстого (Часть2)

духу эпопея.
Во втором и третьем рассказах Толстой, наряду с подлинными героями обороны, выводит галерею лжегероев — трусов и карьеристов из среды аристократов, чуждых героизму народа, алчущих лишь наград. Однако и здесь подвиг Севастополя не заслоняется темными сторонами, а выступает во всем его величии.
Секрет этого изумившего всех явления заключается в художественном мастерстве Толстого, в том, что он живописал оборону Севастополя как писатель, смотревший на войну глазами народа, как художник, главным героем которого является правда. Эта черта и возвысила его над многими другими, кто описывал военные события, придала им характер высшей достоверности.
Правдивость Толстого, как писателя, проявляется в отборе материала и в его освещении. В отборе материала он совершенно чужд стремлению приукрасить действительность, искусственно выделить из нее одно героическое, умолчав о других важных сторонах жизни. Вместе с тем ОН чужд и мелочной „натуральности”, бесстрастного копирования фактов. Все в повествовании подчинено задачам художественной типизации, осмыслению и обобщению действительности под углом зрения отношения автора к народу, к войне.
Возьмем для иллюстрации уже затронутый выше пример о характере изображения Толстым внешнего облика Севастополя. Либерально-дворянские литераторы изображали его прикрашенно, иконописно, с теми преувеличениями и умолчаниями, какие, с их точки зрения, были нужны для прославления „города-мученика”. Даже в лучших из этого рода описаний, например, в „Крымских письмах” Н. В. Берга, ощутим этот налет искусственной торжественности, риторического благоговения, которые стали своеобразным штампом в литературе того времени.

Ломая этот стандарт и как бы открыто полемизируя с ним , Толстой дает свое изображение города в дни осады. Он решительно отказывается от приемов либерального украшательства. Он отбирает для повествования картины на первый взгляд обычные, серые, будничные, но глубоко типичные, выражающие сущность величия города-героя и достигает благодаря этому и большой художественной силы. Наряду с величественной панорамой города, окрашенной лучами утренней зари, он рисует множество неприглядных деталей, неизбежных в зоне военных действий. Однако все эти детали, казавшиеся многим святотатственными (казенная цензура их решительно вычеркивала), благодаря их правильному отбору и расположению в общей картине, не снижают образа героического города, а подчеркивают его величие, придают всему изображению характер высокой истинности.
Такова же функция и других элементов в повествовании Толстого, его портретов, пейзажей, особенно рассказов о людях. Образы солдат и офицеров Севастополя, созданные художником по законам реалистической типизации, были той высшей правдой, которая покорила читателей в севастопольских рассказах Толстого.
Но его новаторство состояло не только в правдивом освещении волнующих событий, — оно заключалось в принципиально ином подходе к описанию войны, в совершенно другой трактовке проблемы народа, темы народного патриотизма. Оно заключалось также в иных принципах построения художественного образа.
В казенной и либерально-дворянской литературе народ трактовался как слепая, стихийная сила, способная массовыМ напором отогнать врага, но не способная осмыслить своего подвига. Писатели-либералы то прикрашивали мерзости крепостнического строя и рисовали народную жизнь как идеал кротости и смирения, то пускались в мелкое обличительство, не затрагивавшее, однако, основ этого строя. В изображении крестьян либералы либо сгущали краски настолько, что люди крепостной деревни теряли свой человеческий облик, либо закрывали глаза на темные стороны народной жизни, на черты отсталости и забитости, порожденные подневольной жизнью. Описывая народ, они подхо-И1 ли к нему с той барской снисходительностью и „пресной жалостью”, против которых столь резко выступали революционеры-демократы. Именно так описывались крестьяне в Стихах Бенедиктова, Жемчужникова, Мея, в рассказах Авдеева, Евгении Тур, Даля, Потехина и даже в отдельных произведениях Григоровича. Так изображались солдаты и в литературе периода Крымской войны.
Совсем иной подход к народу мы видим у Толстого. В севастопольских рассказах живут полнокровные образы солдат, написанные правдиво, во всей сложности их внутренних характеров. Крестьянин-солдат у Толстого — носитель всех лучших моральных качеств нации, воин, способный на любой подвиг, человек с врожденным чувством родины. Но писатель знает, что многие черты национального характера затемнены и искажены в них тяжелыми условиями крепостной действительности. И поэтому, рисуя солдата, Толстой ставит его в типические условия, которые выявляют его действительную, а не воображаемую сущность. Народ у Толстого выступает со стороны его нравственного превосходства над господами, но без ложной идеализации и ненужного прикрашивания.
То же мы видим и в подходе Толстого к изображению войны. Война интересовала писателя не с внешней, торжественно-эффектной или трагической стороны, а с точки зрения ее прямого влияния на судьбы народа, на судьбы Родины. Рассуждения насчет абстрактно-моралистического подхода к Крымской войне у Толстого1 являются несостоятельными потому, что этому противоречит все, что мы знаем о писателе, активном участнике обороны. Этому противоречит н; весь дух его севастопольских рассказов. Следует говорить элементах пацифистского морализаторства в некоторых рассуждениях Толпою о воине вообще, о войне, как извечном общественном явлении, —- рассуждения такого порядка, конечно, содержатся в рассказах Толстого, — по отношение его к крымской войне, к обороне Севастополя было далеко не абстрактным и не морализаторским. Во всем, что писал Толстой об этой войне и по поводу нее. чувствуется его активное, глубоко заинтересованное, действенное отношение к ней, причем отношение это определяется народным отношением к волнующим событиям. Именно поэтому в центре описаний Толстою стоит не абстрактный „человек на войне”, а русский человек — солдат матрос, офицер, — с одним лишь ему присущим отношением к этой войне. Судьба этого человека, его внутренний мир, его поведение, его раздумья и устремления — есть то главнее, что интересовало писателя. И именно этот угол зрения и определил черты его новаторства.
Рассмотрим центральную тему севастопольских рассказов — тему народного патриотизма. Иногда исследователи видят новаторство Толстого в том, что он первый объявил народ главным героем войны. Это не совсем так, вернее, дело совсем не в этом. И до Толстого мысль о народе, как главной движущей силе истории, многократно утверждалась в передовой русской литературе. Пушкин, Гоголь, Лермонтов и другие передовые писатели глубоко верили в народ видели в нем творца истории, понимали его ведущую роль в жизни страны. Обозревая и описывая события героического прошлого, они видели, как в дни опасности русский народ стихийно поднимался на защиту родной земли.
Однако на своем этапе великие предшественники Толстого, описывая войны за независимость России и утверждая простой народ главным героем этих войн, все же не создали глубоко разработанных образов русских солдат и офицеров. Солдаты в „Полтаве” Пушкина выступают грозной, преданной Родине, однако безликой массой, служат лишь своеобразным фоном для могучей личности Петра. Такой же патриотически настроенной, грозной, но не персонифицированной силой выступают солдаты и в лермонтовских поэмах.
Толстой, продолжая традиции передовой реалистической литературы, не только подчеркнул ведущую историческую роль народа, но и воплотил эту идею в живые, реальные образы солдат и офицеров. Больше того, он, в противовес современной ему литературе, подчеркнул моральное превосходство простого солдата над офицером-аристократом » отказав последнему в самом главном, что определяет цену человека на войне, —• в мужестве и патриотизме. И в этом. заключается тот новый шаг, который молодой художник сделал по сравнению со своими великими предшественниками и современниками. Именно поэтому рассказы Толстого оценивались передовыми писателями как „вещь небывалая в русской литературе”.
Другая черта новаторства Толстого, связанная с отмеченной выше, состоит в том, как Толстой рисует войну. Картины войны изображаются им, главным образом, через восприятие человека, через его реакцию на окружающее. Основным для писателя является не сама битва, а переживания героя, его душевные движения и поступки, т. е. сознание участника войны, который характеризуется с точки зрения его отношения к всенародному делу. Именно в этом — сущность новаторства Толстого в области батальной живописи.
Чтобы убедиться в справедливости этого суждения, приглядимся к тому, как изображен ночной бой в рассказе „Севастополь в мае”. Напомним, что этот бой играет ведущую роль в сюжете и композиции рассказа.
Впервые о начавшейся вылазке французов сообщает пехотный офицер, прибежавший с поручением на квартиру адъютанта Калугина, у которого в это время гостят князь Гальцин, подполковник Нефердов, юнкер барон Пест и другие. Неожиданная весть о начале боя и общая трусливая реакция на

Pages: 1 2 3 4

Комментарии запрещены.

Используйте поиск