Литература эпохи крымской войны и Севастопольские рассказы Льва Толстого (Часть1)

дальнейшим развитием страны.
Молодой Добролюбов в годы Крымской войны находился еще на студенческой скамье. Его связь с „Современником” только начинала налаживаться. Тем не менее он уловил причины возникновения войны и стал ее решительным Противником. В стихах, написанных в эти годы и увидевших свет значительно позднее, он выразил любовь к России и .заклеймил зачинщиков войны.
Впоследствии в своих статьях в „Современнике” Добролюбов не раз с горечью и сарказмом писал об эпохе Крымской войны „со всеми ее лишениями, самопожертвованиями, патриотическими порывами и комиссариатскими грабежами”.
Острая идейная борьба, столь отчетливо проявившаяся в публицистике эпохи Крымской войны, нашла яркое отражение и в художественной литературе описываемой эпохи. В поэзии и прозе, в драматургии и очерковой литературе— всюду шла борьба между приверженцами официальной идеологии и выразителями интересов народа. Появление в разгаре Крымской войны севастопольских рассказов Толстого было примечательно тем, что знаменовало собой победу передовых сил в литературе, победу подлинного искусства жизненной правды над поэзией и беллетристикой дворянско-либерального лагеря.
Лейтмотивом дворянской поэзии в этот период была идея единения народа с царизмом. Майков и Фет, Полонский и Тютчев, Жемчужников и А. К. Толстой, Вяземский и Глинка, руководствуясь лучшими патриотическими побуждениями, все же в своих стихах отдали дань идеям самодержавия и официальной народности. Впоследствии Чернышевский и Добролюбов не раз издевались над „барабанными” стихами некоторых дворянских поэтов. Да и многие из них впоследствии сами стыдились своих „военных” творений2.
Одним из ярких выразителей идей и образов, *характерных для либерально-дворянской поэзии эпохи Крымской войны, был Аполлон Майков. Автор проникновенных стихов о русской природе, он тяготел к гражданской лирике и к „народности”, понимавшейся им, однако, с реакционных славянофильских позиций. В стихах о Крымской войне Майков стремился воплотить высокий дух патриотизма, царивший в народе, однако страх перед крестьянской „стихией” и сочувствие казенному лозунгу „единения” вокруг самодержавия привели его к открытой защите монархизма.
Характерным произведением либерально-дворянской поэзии эпохи Крымской войны была и поэма А. Майкова „Клермонтский собор”. Написанная с большим поэтическим мастерством, она выразила тот круг официальных идей и лозунгов, который был начертан на знамени николаевской России.
В этом же духе писали в годы войны Я. Полонские; „Рыцарская ошибка”), А. Жемчужников („К русским”), \ Тютчев, А. Фет и некоторые другие поэты.
Разумеется, стихи лучших представителей либерально-дворянской поэзии выражали их искренние патриотические чувства, их стремление слиться с народом в его героической защите родной земли. В отдельных стихах этих поэтов затрагивалась и тема народных страданий, народного гнева. Однако близость к официальной идеологии помешала даже лучшим из дворянских поэтов выразить подлинные чувства настроения народа. Характерно, что ни один из них не создал сколько-нибудь значительной картины войны или образа русского солдата — героя обороны. Эта задача оказалась по плечу лишь передовой демократической поэзии во главе с Н. А. Некрасовым.
Если либерально-дворянская поэзия эпохи Крымской войны была обильной, то проза на военную тему была в этом лагере совершенно ничтожной. Таковой она была и по своему идейному содержанию, и по охвату жизненного материала, и по художественному уровню.
Ощущая на протяжении всей войны острый недостаток военной „беллетристики”, некоторые из литературных журналов (например, „Москвитянин”), посылали в Севастополь „специальных корреспондентов” для описания волновавших нею Россию событий. Однако печатавшиеся на страницах журналов очерки и даже лучшие из них, как, например, очерк А. Д. Столыпина „Ночная вылазка в Севастополе” или „Крымские письма” Н. В. Берга, шли не дальше поверхностных наблюдений и торопливых зарисовок быта севастопольских солдат. Обобщенного образа русского воина они не дали.
В очерках Н. В. Берга, выпущенных позднее отдельным изданием в двух томах, содержится больше верных наблюдений над войной, чем в очерках других литераторов. В отличие от многих очеркистов, увлекавшихся описаниями офицерских попоек, Берг честно стремился показать быт солдатских блиндажей, рассказать о подвигах простых солдат. Однако, не обладая серьезным писательским даром, он не поднимался выше описаний отдельных военных эпизодов, а порою сбивался на пересказ ходячих анекдотов об ухарстве и молодечестве „чудо-богатырей”.
За отсутствием полноценной беллетристики некоторые Журналы печатали стилизованные под народную речь „рассказы очевидцев”, написанные со слов участников войны. Таковыми были, например, рассказы: „Жизнь на севастопольской батарее”, „Синопское сражение” и др. Но это был суррогат, к которому журналы были вынуждены прибегать, чтобы заменить отсутствовавшую художественную беллетристику о войне.
Официально-казенной и либерально-дворянской литера туре периода Крымской войны резко противостояла передовая демократическая литература, литература подлинной жизненной правды. Преследуемая цензурой, зажатая в тисках реакции, она единственная сказала правду о войне, создала художественные образы непреходящего значения. Севастопольские рассказы Толстого органически вошли в эту литературу, обогатили ее, составили вершину того, что она создала в области прозы о Крымской войне.
Следует с самого начала оговориться, что многие передовые писатели России — Тургенев, Гончаров, Островский и др.— не создали произведений, посвященных Крымской вой не. Подавленные неудачами русской армии и царившими вокруг непорядками, далекие от театра военных действий, они не смогли живописать военную действительность, которую своими глазами не видели. Но зато тема народного героизма, народных страданий, а вместе с ней и тема обличения самодержавия звучали в этот период во весь голос в поэзии Н. А. Некрасова. Обличение господствовавшего произвола и лихоимства нашло место и в стихах Н. А. Добролюбова.
Одним из лучших поэтических произведений Н. А. Некрасова, посвященных Крымской войне, является стихотворение „Внимая ужасам войны”.
Нет нужды — ввиду их широкой популярности — приводить и комментировать эти замечательные по своей проникновенности и взволнованности стихи о народных страданиях и душевном подвиге народа. Интересна, однако, та идейно-творческая перекличка, которая ощущается между этим стихотворением и рассказом Толстого „Севастополь в августе”. Толстой как бы подхватывает мысль Некрасова о матерях, которым „не забыть своих детей, погибших на кровавой ниве”, и дает в своем рассказе трогательный образ одного из них — юного героя Володи Козельцова, павшего на севастопольской земле. Со своей стороны Некрасов откликается на создание этого образа словами восторга и печали:
«Володе Козельцову,— пишет он в „Заметках о журналах”,— суждено долго жить в русской литературе, может быть, столько же, сколько суждено жить памяти о великих, печальных и грозных днях севастопольской осады. И сколько слез будет пролито и уже льется теперь над бедным Володею! Бедные, бедные старушки, затерянные в неведомых уголках обширной Руси, несчастные матери героев, погибших в славной обороне! вот как пали ваши милые дети,— по крайней мере, многие пали так,—- и слава богу,
что воспоминание о дорогих потерях будет сливаться в ваШЕМ воображении с таким чистым, светлым, поэтическим представлением, как смерть Володи! Счастлив писатель, которому дано трогать такие струны в человеческом сердце!” По окончании войны, через два года после сдачи Сева-тополя, Некрасов снова вернулся к этим тяжелым дням:

Когда над Русью безмятежной
Восстал немолчный скрип тележный,
Печальный, как народный стон!
Теме Севастополя он посвятил замечательную поэму,

Тишина”, в которой с большой художественной силой показал борьбу народа против врага.
А еще позже, в 1876 году, в поэме „Кому на Руси жить хорошо” Некрасов с печальной иронией показал судьбу защитников Севастополя — безруких и безногих героев, бредших пешком в Петербург за своим скудным „пенционом.

Нут-ка, с рекрута-то, с первого номеру,
Нуг-ка, с Георгием — по-миру, по-миру!

Тяжелым страданиям народа, его бесчисленным жертвам на полях сражений посвятил свои,

Pages: 1 2 3

Комментарии запрещены.

Используйте поиск