Толстой и трилогия Владимира Минача “Поколение” (часть 1)

Творчество Толстого давно заняло свое прочное место в духовной жизни чешского и словацкого народов. Оно относится к тем ценностям, которые вот уже на протяжении более века осваиваются чешской и словацкой литературами в процессе их самобытного развития.
Произведения русского писателя всегда были активным компонентом споров и дискуссий. На разных этапах общественно-исторического и литературного развития и разными силами литературного движения на первый план выдвигались те или иные стороны наследия Льва Толстого. Но оно всегда было глубоко актуально и действенно. «Творчество Л. Н. Толстого,— пишет словацкий теоретик Д. Дюришин,— в одно и то же время и безоговорочно признаваемое и отвергаемое, но применительно к нашему развитию (прямо или косвенно) плодотворное, своим высоким мастерством и идейными позициями, можно сказать, «будоражило» гладь нашей литературной и культурной жизни. Именно отношение к Толстому является одним из ярчайших проявлений интереса словацкой литературы к литературе русской, а но своему характеру и интенсивности это, пожалуй, одна из интереснейших глав в истории отношения нашей литературы к другим национальным литературам».
Далее Дюришин отмечает, что «контакт с русской литературой в истории словацкой литературы носит непрерывный характер. Однако особо выразительные формы он приобретал в так называемые переломные эпохи, в те периоды нашего развития, которые отличались расшатанностью предшествующих эстетических норм и поисками новых прогрессивных путей развития».
Здесь можно сослаться, в частности, на Есенского. В трудное время фашистской оккупации, когда решался вопрос о дальнейших судьбах словацкого народа, о самом его существовании, он снова и снова перечитывал «Войну и мир». Интересны пометки, сделанные рукой Есенского на полях романа Толстого.
Во время второй мировой войны он черпает в романе «Война и мир» свой исторический оптимизм, веру в победу советского народа над фашизмом. Не раз возвращался он к тем местам книги, где Толстой говорит об Отечественной войне 1812 года как о войне народной. О том, насколько роман «Война и мир» был близок Есенскому, свидетельствует его ответ на анкету в газете «Народни новины» в 1942 г. В графе «Канал книга Вам больше всего понравилась» стоит ответ: «Война и мир».
В канун Мюнхена и оккупации страны фашистами.к роману «Война и мир» обращается чешский писатель И. Рыбак. Его более всего привлекает отношение Толстого к народу как творцу истории. Это было особенно дорого Рыбаку как писателю-коммунисту, одному из ведущих писателей современной Чехословакии. «Ни одна книга не произвела на меня столь глубокого впечатления, как это изумительное произведение <...> — читаем мы в его романе-воспоминании «Волшебный прутик».— Я много размышлял над строками Толстого о народных войнах, и у меня из головы не шли его слова о том, что сила войска исчисляется но числом солдат, а его духом».
После войны Толстой своим творчеством помогал чешскому и словацкому народам прокладывать путь к новому Ренессансу — социалистической современности. Важнейшая из задач литературы социалистического общества — воспитание коммунистической морали, борьба за души людей, за всесторонне развитого человека эпохи социализма. И творчество Толстого тоже помогает открывать новую красоту в людях социалистических будней. Только в 70-е годы в Чехии, например, были переизданы его романы «Воскресение» и «Война и мир», «Севастопольские рассказы», «Кавказский пленник», «Хаджи-Мурат» (повесть вышла в серии «Жемчужины русской и советской литературы» в издательстве «Одеон»), «Крейцерова соната».
Советское литературоведение уже накопило большой материал но проблеме «Толстой и зарубежный мир». Наши ученые не однажды касались и вопроса о творческом освоении опыта великого русского писателя чешскими романистами, в частности писателями XX в.— Карелом Чапеком и Марией Пуймановой.
«Абсолютное знание психологии», «эпическое понимание материала» — этому училась у Толстого Пуйманова, для которой, как она подчеркивала в одном из своих писем, роман «Война и мир» был «действительно самым любимым» романом, сопровождавшим ее в течение всей жизни. Это признание писательницы, ее впечатления от чтения произведений Толстого, зафиксированные в письмах, дневниках, воспоминаниях, дают возможность глубже понять, что составляет сущность ее творческих принципов, в которых находят преломление и художественные открытия Толстого. Стремление интегрировать в собственном творчестве его опыт ускорило движение Пуймановой но пути создания ею монументальной социальной эпопеи.
Своей «мощной психологической структурой, человеческой глубиной великого дыхания внутренней эпики» привлекал Толстой-художник и Карела Чапека. В значительной мере знакомство с русским реалистическим романом XIX в., романом Толстого «реабилитировало» в его глазах реализм, в пору, когда писатель испытывал влияние модернизма. Есть определенные точки соприкосновения с русским реализмом, и в частности с реализмом Толстого, на этапах перелома в творческом пути Чапека, когда он приходит к более сложному и цельному пониманию жизни. «Русский реализм показал Чапеку возможность синтеза общечеловеческого и конкретно-исторического начал в искусстве». В русском реализме он «находит поддержку своей склонности к углубленному психологизму, постановке больших философско-этических, а позднее и социальных проблем». Романы «Война и мир» и «Воскресение», как и все творчество Толстого, вся русская реалистическая литература XIX в., привлекают чешского писателя ярким выражением национального духа, раздумьями над смыслом жизни. У Чапека порой встречаются мысли, которые обнаруживают сходство с некоторыми наблюдениями Толстого, например мысль о богатстве духовного потенциала каждого человека.
«Человек переятавает только то, что ему предоставляют обстоятельства, его собственные ошибки и недостатки его окружения; но при этом в нем сконденсированы другие возможности и способности, скрыты стремления и целые потенциальные жизни». Это высказывание Чапека, являющееся ключом к пониманию многих его произведений, близко тому, что писал Толстой: «…бесконечное разнообразие умов человеческих, которые делают то, что никакая истина одинаково не представляется двум людям» («Война и мир»); «каждый человек носит в себе зачатки всех свойств людских» («Воскресение»). Опыт Толстого помогал Чапеку проникать в глубины человеческой души, содействовал развитию в нем искусства видеть в частном общее, постигать сущность человека, взятого во всей диалектической сложности проявлений индивидуального и общественного. Иногда толстовские идеи и представления непосредственно подвергались у чешского писателя творческому переосмыслению, обретая чапековское звучание. Таков образ Алквиста в пьесе «К. U. R.» Чапек сам называл этого героя, в котором ему особенно импонировали трудолюбие и человечность, «толстовцем». От этого образа ведут родословную и некоторые другие герои Чапека — Витек («Средство Макропулоса»), Галоп («Белая болезнь»). Вместе с тем это было оригинальное, творческое освоение импульсов, идущих от Толстого. Особенно последний,— пишет С. В. Никольский об образе Галена,— позволяет наблюдать, насколько видоизменяется результат первоначального представления, связанного с импульсами, идущими от Толстого. Гален в отличие от доброго труженика и непротивленца Алквиста предстает уже, в частности, не только как воплощение человеколюбия, его образ включает уже поиски путей борьбы за торжество человечности. Чапек не только «почерпнул» что-то от Толстого, но и обогатил почерпнутое, создав совершенно новый образ.
Взаимодействие творчества Чапека и Пуймановой с творчеством Толстого осуществлялось но преимуществу на уровне метода и общих творческих принципов, подчиняясь, с одной стороны, внутренним запросам самих чешских писателей, а с другой — общему направлению развития художественного мышления, связанного с дальнейшим укреплением позиций реализма в чешской литературе.
Эта диалектика индивидуального и общего на том же уровне взаимодействия и обогащения общих творческих принципов, их нового синтеза прослеживается и при соотнесении с наследием Л. Н. Толстого творчества ведущего современного словацкого писателя Владимира Минача, автора эпической трилогии «Поколение» («Время долгого ожидания», 1958; «Живые и мертвые», 1959; «Колокола возвещают день», 1961).
Одно из лучших произведений о второй мировой войне в литературе социалистических стран, трилогия охватывает события 1943—1948 гг. в жизни словацкого народа, в недрах которого зреет сопротивление, вылившееся затем в восстание, которое открыло для Словакии перспективу нового, социалистического будущего. Панорамный характер трилогии определяется стремлением Минача отобразить главные тенденции исторического процесса на переломном этапе истории нации, постичь жизнь в ее глубинных связях и закономерностях. Эпопея Минача вырастала на традициях национальной классики, достижений словацкой

Pages: 1 2

Комментарии запрещены.

Используйте поиск