Толстой и проблемы японского романа 70-х годов 20-го века (часть 2)

эпопеи «Война и мир».
Действие в романе Гомикава начинается с описания банкета столичной аристократии, финансовых воротил, армейских чиновников в роскошном саду загородной виллы Годая Юскэ. Показывая сильных мира сего, раскрывая их захватнические помыслы накануне японской агрессии в Китае, писатель с первых же страниц вводит читателя в ход событий, в сюжет (вспомним описание вечера в салоне Анны Шерер в романе «Война и мир» Толстого).
Разумеется, дело не в сходстве завязок в «Войне и мире» Толстого и «Войне и людях» Гомикава Дзюнпэя. Традиции Толстого в романе Гомикава сказались преяще всего в жгучей ненависти писателя к милитаризму, в суровом и реалистически-конкретном изображении войны. Сегодня, в обстановке милитаристского бума, в Японии появляются одна за другой книги, прославляющие военных национальных героев,— Гомикава создает «безгеройное» произведение, разрушая миф о сверхчеловеке-завоевателе. И вместе с тем Гомикава возвеличивает человеческое мужество и солидарность, проявляющиеся в условиях военного испытания.
Если в «Войне и мире» Толстого любимые герои писателя проверяют себя участием в народной войне против чужеземного вторжения, то многие персонажи Гомикава, лишенные этой нравственной опоры, бессмысленно погибают в захватнической войне. Но лучшие герои романа «Война и люди», пройдя через испытания военных лет, становятся на путь сопротивления милитаризму. Японский писатель учится не только толстовскому искусству правдивого изображения войны, но и его принципу проверки нравственных качеств человека в условиях войны.
Творчество крупного прозаика Нома Хироси 50— 60-х годов показывает, каким трудным и мучительным оказался его путь восхождения к «тотальному» роману «Круг молодежи» (1970), над которым он работал двадцать с лишним лет. В 1950 г., опубликовав две части первого тома романа, Нома надолго прерывает работу над ним. Задумав создать многотомный роман о духовных исканиях японской интеллигенции предвоенных лет на фоне общественного движения за освобождение отверженной касты «эта», Нома остро почувствовал, с какими

композиционными и иными трудностями связано это эпическое повествование. Узкие рамки первоначального варианта книги, в котором преобладали черты «эгоромана», не соответствовали его определившемуся к этому времени эпическому замыслу. Ранее наметившийся круг действующих лиц, связанных с главным героем, сменяется двумя противостоящими друг другу группами. Нома тяготеет к «многолинейному» изображению действительности, к социально-психологическому анализу отдаленных друг от друга жизненных явлений.
Нома Хироси называет имена писателей, к произведениям которых он обращался во время работы над романом «Круг молодежи». Это — «Дороги свободы» Сартра, «Улисс» Джойса, «В поисках утраченного времени» Пруста, «Свет и тень» Нацумэ Сосэки, «Перед рассветом» Симадзаки Тосона, «Война и мир» Толстого, «Братья Карамазовы» Достоевского, «Тихий Дон» Шолохова, «Люди переходного периода» Кобаяси Такидзи, «Вулканический пепел» Кубо Сакаэ
Перечисленные писатели представляют литературу самых разных направлений — от модернизма до социалистического реализма. Означает ли это, что роман «Круг молодежи» синтезирует многие взаимоисключающие тенденции? Отнюдь нет. Книга Нома Хироси отличается концептуальной целостностью, ее гуманистическая идея о преобразовании мира на справедливых началах полемически направлена против модернизма и экзистенциализма.
Характерно, что в 1971 г. в интервью корреспонденту японского радио Нома Хироси уточняет и суживает список произведений, к которым он чаще других обращался во время работы над своим романом: «Дороги свободы» Сартра, «Коммунисты» Арагона, «Война и мир» Толстого, «Братья Карамазовы» Достоевского, «Отец Горио» Бальзака. «Дороги свободы» Сартра упомянуты здесь, по-видимому, потому, что в «Круге молодежи» автор ведет непрерывную полемику с трилогией французского писателя. В работе «Теория романа и воображение у Сартра» (1968) Нома Хироси рассматривает «Дороги свободы» как неудачную попытку создать «тотальный роман», так как характерные для экзистенциализма ситуации трилогии не позволяют герою постигнуть смысл исторических свершений. Японский писатель проявляет интерес к методу исторически конкретного изображения действительности в ее революционном развитии — социалистическому реализму. Однако Нома Хироси не только не противопоставляет, вопреки некоторым японским защитникам «современного» искусства, новый творческий метод критическому реализму, но и считает всестороннее освоение эстетического опыта Толстого и Бальзака необходимым условием для создания «Войны и мира» и «Человеческой комедии» нашего времени.
Конечно, бессмысленно искать в «Круге молодежи» следы прямого подражания «Войне и миру». Более того, новизна трактовки взаимоотношений истории и народа, психологии трудового человека в романе Нома лежит уже за пределами толстовского реализма.
И тем не менее роман Нома Хироси, отличающийся эпическим размахом, постановкой острых социальных проблем современности, благородным протестом против эксплуатации и угнетения человека, преемственно связан с творчеством Толстого. Сам Нома Хироси говорит, что в процессе работы над «Кругом молодежи» он отошел от Достоевского и находился под глубоким воздействием Толстого. Японский писатель признавал, что Толстой был близок ему своим «активным отношением к жизни».
Характер воздействия Толстого на современных японских писателей во многом определялся национальной спецификой и эстетическими потребностями японской литературы на данном этапе ее развития.
Японский роман сегодня развивается не через противопоставление традиционных лирико-субъективных форм повествования поэтике реалистического искусства, а, напротив, в постоянном их взаимодействии. Творчество Толстого отвечало меняющимся и растущим запросам современного японского романа, стремящегося к широкому художественному синтезу, к эпическому освоению многогранной действительности. Толстой, можно сказать, вошел в плоть и кровь современного реалистического искусства Японии.

К.Рехо

Pages: 1 2 3

Комментарии запрещены.

Используйте поиск