Писатели народной польши и Лев Толстой

особенно проявились в его произведениях, созданных в годы оккупации (повести «На старом кирпичном заводе», «Мельница на Лютыне»), осуждавших не только преступления оккупантов, но и их пособников, предателей народа и родины.
С годами любовь Ивашкевича к Толстому все более крепла, становилась глубже и осознаннее, что находило отражение и в творчестве писателя, и в его многочисленных статьях, очерках, выступлениях, посвященных Толстому. «Одно из самых сокровенных моих желаний,— заметил как-то Ивашкевич,— написать книгу о Льве Толстом».
Многочисленные высказывания Ивашкевича о Толстом, особенно такие важнейшие работы, как «Слово о Толстом» (1960) и статья «Лев Толстой» (1961), отличаются глубоким и вдумчивым отношением к его наследию, пониманием его выдающейся роли в мировой литературе. Творчество Толстого, нравственный облик русского писателя необыкновенно близки польскому художнику, находят в нем глубокий отклик, рождают ответные чувства и мысли.
Ивашкевич покорен величием любви Толстого к человеку. «Это мощное, всеобъемлющее чувство является стержнем духовной жизни Толстого,— пишет он,— а также содержанием его творчества как художника и мыслителя. В нем истоки всех его достижений и всех его ошибок. Оно направлено не только на человека, но и на все «сущее» и прежде всего на окружающую природу. В пробуждении этого чувства — при всех переменах своего понимания явлений — Толстой видит цель художественного творчества».
Жизнеутверждающая любовь к человеку, считает Ивашкевич, служила русскому писателю главным стимулом для исследования мира, в котором он все подмечает, все улавливает. «Отсюда и пластичность его образов, отсюда те мелкие детали, которые внезапно раскрывают с небывалой достоверностью целые пейзажи, отдельных людей, стихийное движение толпы». Мастерство Толстого-художника, но мнению Ивашкевича, имеет свои тайны, которые могут быть объяснены только «разумом сердца», т. е. эмоциональной увлеченностью писателя: «…удивительно пластичные описания встречаются у Толстого на каждом шагу. И в каждом из них — будь то осеннее, прозрачное утро на поле битвы под Бородином или описание косьбы в «Анне Карениной» — трудно разгадать, почему они так поразительно правдивы и так ощутимо реальны. Во всяком случае, причины эти не формальные, суть их кроется в глубоком знании и любовном отношении к явлениям, которые автор описывает. Вероятно, их можно проанализировать с точки зрения лексики и ритма, однако всегда в них остается еще частичка того, что можно объяснить только «raison du coeur».
Ивашкевич высоко ценит глубокое знание Толстым психологии человека, мастерство в создании незабываемых индивидуализированных портретов: «После прочтения его книг нам кажется, что мы общались с его героями, что познакомились с ними действительно, что расстались с ними в действительности, что разговаривали с ними и узнали бы их при встрече на улице».
Ивашкевич не перестает восхищаться реализмом Толстого. Особенно его пленяет величайшая правдивость творений русского классика. Автор «Воскресения» не рабски подражает природе, замечает Ивашкевич, а подчиняет все элементы произведения его основной мысли.
«Толстой чувствовал жизнь во всей се полноте, той же полноты ощущений он требует от нас в своих книгах» 27. В этих словах отчетливо видно, чему, но мнению Ивашкевича, следовало в первую очередь учиться у Толстого.
Философски-этические взгляды обоих писателей очень разные. Но так же, как Толстой, Ивашкевич yже в своих ранних произведениях стремится к постановке самых кардинальных проблем бытия: жизни и смерти, истории и развития нации, отношений личности и общества.
Ивашкевич не только покорен удивительной толстовской «жаждой жизни», «даже жадностью к жизни», но его выражению, но и сам испытывает подобные же чувства: «… все мое творчество — это опыты, попытки показать читателю красоту жизни, приобщить его к ее ценностям».
В этих словах Ивашкевича хорошо видно то удивительное духовное и эстетическое родство, которое объединяет его с Толстым. Недаром польский писатель подчеркивает свое стремление «показать читателю красоту в жизни и красоту в человеке».
Понятие «красота жизни» в творчестве Ивашкевича очень емко. Писатель-реалист умеет проникновенно и глубоко раскрыть и «необъятность мира», и «сложность человеческой жизни»30, его, как и Толстого, волнуют нравственные проблемы, он стремится показать «моральную красоту» человека. Героев польского писателя тоже мучит вопрос «как надо жить». В этом плане не случайно обращение к повести «Смерть Ивана Ильича», которую Ивашкевич перевел на польский язык.
О том, как надо жить, размышляют герои многих произведений Ивашкевича как довоенных, так и послевоенных лет. Это одна из центральных проблем его творчества. Но особенно важное социально-нравственное значение она обретает в самом значительном творении писателя — трехтомном романе-эпопее «Хвала и слава» (1956-1962).
Один из ведущих современных польских критиков Вацлав Садковский справедливо сказал о «Хвале и славе», что «это одно из самых обширных и зрелых эпических творений во всей польской литературе XX века»
Сопоставление этого эпического полотна с «Войной и миром» напрашивается как бы само собой — столько линий соприкосновения обнаруживается между этими произведениями. Е. 3. Цыбенко справедливо подчеркивала их близость как в генетическом, так и в типологическом плане.
Ивашкевич обращается к самому драматическому периоду современной истории Польши, когда решалась судьба народа. Эпопея охватывает время от первой мировой войны до создания народно-демократической власти. В ней нашли отражение такие исторические события, как Октябрьская революция, рождение и крах буржуазной Польской республики, оккупация страны гитлеровскими захватчиками и движение Сопротивления, освобождение страны и приход к власти народа. Борьба за национальную независимость и социальное освобождение — главные линии романа, преломляющиеся в судьбах героев.
Автор «Хвалы и славы» высоко ценит историзм «Войны и мира», размышления Толстого «над проблемой истории и исторической правды», его взгляды на состояние исторической науки, на роль народных масс в истории. Эти воззрения во многом близки Ивашкевичу, который стоит на прогрессивных позициях, на стороне парода. В романе «Хвала и слава» он осуждает помещичье-аристократические круги, их эгоизм и национализм, а также тех, кто предал революцию, родину. Не случайно эпопея завершается годами создания народной власти.
Проблема патриотизма — одна из центральных в романе польского художника. В его понимании патриотизма много сходства с Толстым, что раскрывается в сценах, рисующих борьбу народа с захватчиками. Хотя Ивашкевич отчетливо видит классовый характер патриотизма, он, как и Толстой, сосредоточен на нравственном аспекте этой проблемы (главный герой эпопеи Януш Мышииский осуждает себя за общественную пассивность, за то, что в трудные для родины годы был в стороне от борьбы, находясь как бы «на отшибе»). Глубокое внутреннее «чувство родины» свойственно героям «Хвалы и славы» (Анджей Голомбек говорит, что он «чувствует Польшу всеми своими порами… Малейшее ее движение — это и мое движение»). Отсюда и трактовка героического у Ивашкевича тоже родственна толстовской.
В отличие от Толстого Ивашкевич не рисует батальных сцен и портретов крупных исторических деятелей. Но он так же непримирим к войне, которую считает величайшим злом для человечества. Ивашкевич осуждает захватническую войну Пилсудского против Советской России, разоблачает фашизм, чреватый войной. Третий том «Хвалы и славы» посвящен борьбе против гитлеровских оккупантов, движению Сопротивления и политическому размежеванию в нем, трагическому варшавскому восстанию. Война приносит неисчислимые страдания народу, говорит своим произведением писатель. В романе гибнут почти все молодые герои — будущее нации.
Подобно Толстому, Ивашкевич не терпит риторики, ложного пафоса. Для него неприемлема романтическая баталистика исторических романов Генрика Сенкевича.
Ивашкевич осуждает позицию Януша Мышинского, хотя и симпатизирует ему как человеку. Это осуждение проходит через весь роман. Но Януш, как и другие герои романа, ищет смысла жизни, своего места в ней. В этих исканиях — главный смысл произведения. На примере судеб героев автор приводит читателя к выводу, что великий смысл жизни в активной борьбе, что правда на стороне революции. Недаром глава «На отшибе», подводящая итог жизни главного героя, заканчивается его духовным прозрением, радостным чувством гармонии, которую он ощутил впервые. Символичны последние минуты жизни героя, когда он в присутствии гитлеровского офицера протянул руку к брошюре Ленина со статьями о Толстом и был убит.
О традициях Толстого напоминает атмосфера духовных исканий, которой пронизан роман Ивашкевича. Большинство его героев, представители самых разных слоев общества — от аристократии до пролетариев, много размышляют о том, как надо жить.
Есть в романе и непосредственное обращение к Толстому. Так, одна из глав романа — «Квартет ре минор» — непосредственно связана с толстовской повестью «Смерть Ивана Ильича»: «В молодости Эдгар читал «Смерть Ивана Ильича» Толстого и уже давно знал, что человек умирает всегда один, в самом одиноком одиночестве — оставаясь наедине со смертью… Но одно дело знать об этом, а другое — ощущать». Приближающаяся смерть заставляет героя,

Pages: 1 2 3 4

Комментарии запрещены.

Используйте поиск