“Мир” в “Войне и мире” Льва Толстого (часть 3)

В книге Толстого новые основы эти начинают воздвигаться вместе с началом войны 1812 года. В первые дни войны Наташа Ростова в церкви слышит слова, глубоко проникающие ее (великая ектения):  «Миром Господу помолимся». «Миром, все вместе, без различия сословий, без вражды, а соединенные братскою любовью—будем молиться,—думала Наташа»  (11, 73).

Отметим, что это место в тексте — одно из таких, над которыми Толстой особенно много работал. Окончательной редакции предшествовал целый ряд вариантов Наташиного внутреннего комментария к слову «миром»; из этого видно, как важно было Толстому через Наташу истолковать это слово: «миром, со всеми одинаково» (14, 48); «думая, как она соединяет себя в одно с миром кучеров и прачек» (14, 52); «миром значит наравне со всеми, со всем миром» (16, 101). Очень существенно также и то, что в ранней редакции Наташины посещения церкви происходили еще до начала войны 12-го года, однако затем Толстой перенес этот эпизод в следующую часть и совместил его с первыми днями войны; таким образом, связались с ситуацией войны и слово «миром», которое Наташа слышит во время службы, и ее мысли но поводу этого слова (16, 84).

Мы видим (в окончательной толстовской формулировке Наташиных мыслей), как в этом соборном понятии — миром — объединяются оба главных значения: «все вместе» и «без вражды». Именно такое объединение двух основных значений представляет собой русский крестьянский мир — община: это одновременно «все люди», малая вселенная и мирное, согласное сообщество людей. Единое и общее значение слова «мир», которое в большинстве других случаев уже нелегко улавливается из-за того, что два основных значения обособились и далеко разошлись, так что уже представляются двумя разными словами,— это единое и общее значение выявляется именно миром-общиной, «Мир в этом смысле представляет собой идею божественного договора с людьми, реализованную в социальном (и пространственном) плане. В мире-общине идея божества как одной из договаривающихся сторон трансформирована в идею чего-то, что сотворено им, учреждено в силу договора и тем самым стало самодовлеющим»,— говорит В. Топоров в цитированной работе. Мир-община в русских пословицах связан с богом и правдой и противопоставлен как отдельному изолированному человеку, так и внешним недобровольным объединениям людей.

Сколь много значит «мир» в этом смысле в «Войне и мире» Толстого, ин нужно доказывать. И эту новую положительную реальность (уже не чистая умозрительная идея, как в прежних масонских рассуждениях Пьера, а действительное земное единство людей) выявляет война, однако особенная война, ведущаяся не государством и его орудием — армией, но миром. Новая форма, в которой теперь является это слово,— грамматически сложная форма (творительный падеж существительного, перешедший в наречие, при этом в самом творительном падеже совмещаются творительный инструментальный и образа действия); она выражает значение общего согласного действия, причем «мир» является одновременно и субъектом и орудием этого действия. Появившееся в словах молитвы, это значение на следующих страницах поддерживается (в том числе и грамматически) словами солдата, которые слышит Пьер: «Всем народом навалиться хотят, одно слово — Москва». Это и значит: миром. А еще на следующих страницах миром молятся накануне Бородина на Смоленскую икону солдаты и мужики-ополченцы вместе и наравне с Кутузовым: «Несмотря на присутствие главнокомандующего, обратившего на себя внимание всех высших чинов, ополченцы и солдаты, не глядя на него, продолжали молиться» (11, 195), В этой подробности, в самом строении этой фразы перед нами — структура мира-общины и то, что противоречит, не соответствует ей: основное действие фразы идет на фоне борьбы побочных мотивов в ее обособленных частях; выбивающееся в причастном обороте суетное внимание  к  главнокомандующему  нарушает  соборную молитву, однако причастный оборот с обеих сторон охвачен деепричастными оборотами, не признающими, отрицающими это мелкое направление интереса «высших чинов» («В такую минуту?» — как укоризненно скажет несколько дальше Пьер в разговоре с князем Андреем), благодаря чему основное действие «миром» не нарушается; но эти люди с мелкими интересами «в такую минуту» отпадают от «мира», так что не вполне исполняются слова Наташи: миром, все вместе, без различия сословий.

В бородинских впечатлениях Пьера новое освещение для него получает вопрос о смерти: «Кавалеристы идут на сраженье и встречают раненых, и ни на минуту не задумываются над тем, что их ждет, а идут мимо и подмигивают раненым. А из этих всех 20 тысяч обречены на смерть, а они удивляются на мою шляпу! Странно!» (11, 190). Это похоже, кажется, на систему мысли Пьера в Торжке, где господствовала логика абсурда; опять это нагнетение союзов «и» и «а», посредством которых связь жизненных фактов «остранняется» («Странно!»). Однако значение этой конструкции теперь прямо противоположное: если там, мы помним, винт крутился вхолостую, ничего не захватывая, то здесь, напротив, противоречивые факты вступают в сцепление, подготавливая решение этой загадки, поражающей Пьера,— загадки простого отношения солдат к смерти; затем Пьер видит это воочию в огне сражения, на курганной батарее.

После сражения бородинские впечатления Пьера перерабатываются в его знаменательном сие в Можайске. (Обстановка и фон этого сновидения: «мирный… крепкий запах постоялого двора, запах сена, навоза и дегтя» И «чистое, звездное небо», которое видит засыпающий Пьер: все те же идущие рядом в книге мотивы земли и неба, сложно связанные со словом «мир»). Солдаты, те, что были на батарее и молились на икону, во сне являются как совсем особая категория лиц, обозначаемая как они: «И они просты». Они отличаются: простотой и отсутствием страха смерти. А «ничем но может владеть человек, пока он боится смерти». Продолжается дифференциация в том единстве, которое было выражено словами:

Pages: 1 2 3

Комментарии запрещены.

Используйте поиск