“Мир” в “Войне и мире” Льва Толстого (часть 1)

должно объединять разные коллективы людей в силу Завета, положенного между людьми и их верховным патроном».
В «Войне и мире» Толстого, но нашему убеждению, осуществляется именно эта полнота значения единого слова «мир». В этом отношении сама простота заглавия, крайняя простота составляющих его понятий, их элементарность, обобщенность и широта тем больше способствуют многозначности смысла.
1. Обратимся к «Войне и миру», Николай Ростов возвращается в свой родной Павлоградский полк, после того как на воле, в Москве, он пережил потрясение от сложности человеческих отношений с Соней, Долоховым, которому он проиграл 43 тысячи, дал честное слово при невозможности его выполнить и вдруг почувствовал под напором жизни этот всегда для него непререкаемый кодекс чести каким-то условным вздором: «Можно зарезать, украсть и все-таки быть счастливым…». После этого кризиса, вновь очутившись в «определенных условиях полковой жизни», он себя чувствует так, как чувствует себя усталый человек, ложась на отдых. Здесь он может «служить хорошо и быть вполне отличным товарищем и офицером, т. е. прекрасным человеком, что представлялось столь трудным в миру, а в полку столь возможным» (10, 25).
В миру — у Толстого дано курсивом как специфическое выражение: мирская жизнь, что кипит за оградой монастыря, вся безграничность связей человеческой жизни с ее видимой пестротой отношений, мнений, стремлений, целей, в которых надо ориентироваться, делать выборы и принимать решения,— «безурядица вольного света», где, но Ростову, все вздор и путаница. В миру трудно быть прекрасным человеком, а в монастыре — для Ростова в полку — легко; а ему как герою Толстого нельзя не быть прекрасным человеком — конечно, в своем понимании: прямодушным, порядочным, благородным — рыцарем на особый гусарский лад.
Но ту же задачу решают все основные герои Толстого, каждый по-своему: как быть прекрасным человеком? «Пьер принадлежал к числу тех людей, которые сильны только тогда, когда они чувствуют себя вполне чистыми». Но Пьер загрязняется очень быстро от жизни «в миру», со свалившимся на него богатством, женитьбой на красавице Элен, столкновением из-за нее с Долоховым (тем самым Долоховым, через которого входит в свой кризис и Николая Ростов), наконец, с нелепой дуэлью, на которой оп, не желая того, едва не убил человека. Пьер совершает весь этот ряд стихийных поступков, которых он не хотел совершать. В результате он приходит в состояние нравственного тупика, которое передано таким сравнением: свернулся винт, на котором держалась вся его жизнь; винт вертится вхолостую, ничего не захватывая, все на том же парезе. Именно так работает мысль у Пьера в Торжке на почтовой станции, когда он одет в Петербург после дуэли и разрыва с женой; то, что он видит сейчас на станции, его собственная жизнь, мировая история — все это вместе попадает в его мыслительную машину, которая вертится вхолостую, но перестать вертеться не может. Он видит, что смотритель обманывает, говоря, что нет лошадей, чтобы получить лишние деньги. Дурно ли это было или хорошо?.. Для меня хорошо, для другого проезжающего дурно, а для него самого неизбежно, потому что ему есть нечего: он говорил, что его прибил за это офицер. А офицер прибил за то, что ему ехать надо было скорее. А я стрелял в Долохова за то, что я счел себя оскорбленным. А Людовика XVI казнили за то, что его считали преступником, а через год убили тех, кто его казнил, тоже за что-то, Что дурно? Что хорошо? Что надо любить, что ненавидеть? Для чего жить, и что такое я? Что такое жизнь, что смерть? Какая сила управляет всем?» И нет ответа га эти вопросы, кроме одного: «умрешь — все кончится. Умрешь и все узнаешь, или перестанешь спрашивать». Но и умереть было страшно» (10, 65).
(В следующем своем романе, изображая предсмертный распад сознания у Анны Карениной, Толстой обратится к тому же уподоблению: «винт свинтился»).
Картина жизни в сознании Пьера в этот момент рассыпается на изолированные факты: каждый прав для себя, смотритель, что обманывал офицера, а офицер, что прибил смотрителя,— но нет ответа па общий вопрос: кто прав, кто виноват? В том, как связаны между собой явления жизни, нет целесообразности, нет смысла, а есть абсурд. В рассуждении Пьера все звенья связаны но логике абсурда, нагнетением противительного союза «а», который только разъединяет и словно отталкивает одно звено от другого: а офицер прибил за то… а я стрелял в Долохова… а Людовика XVI казнили за то… а через год убили тех… Такова картина жизни «в миру».
Эта жизнь представляется неупорядоченной, главное — морально неупорядоченной и даже нравственно безразличной («безурядица вольного света»); для Николая Ростова эта проблема существует в плане практической морали: в миру трудно быть прекрасным человеком,— Пьер ставит ее метафизически: что дурно, что хорошо? (Кризисы Пьера и Николая Ростова идут параллельно в соседних главах первой и второй части второго тома.)
Выходом может быть тот или другой «монастырь»: для Ростова — «определенные условия полковой жизни* (в черновых вариантах прямо сказано об «этой уединенной, философской и монастырской жизни эскадрона»— 13, 630), для Пьера — масонская ложа. (Подобное же противопоставление «миров» нравственного замкнутого и житейского открытого, но связанное, наоборот, с необходимостью выйти из своего «монастыря» в мирскую жизнь, возникает для княжны Марьи со смертью отца: «Она чувствовала, что теперь ее охватил другой мир житейской, трудной и свободной деятельности, совершенно противоположный тому нравственному миру, в котором она была заключена прежде и в котором лучшее утешение была — молитва» — И, 136.) Тогда же в Торжке, в минуту полной потерянности, происходит провиденциальная встреча со старцем — «учителем жизни», словно посланным Пьеру, чтобы его спасти. Чем привлекает масонство? Оно предлагает как главную цель «собственное исправление и очищение. Только к этой цели мы можем всегда стремиться независимо от всех обстоятельств»,— учит Иосиф Алексеевич Баздеев, «благодетель». Среди обстоятельств Пьер никогда не мог вполне сохранить чистоту; масонский орден является специальным устроением для достижения этой цели, но в условиях замкнутой организации, изолирующей от «мира», и потому «независимо от обстоятельств». Как Николаю Ростову в полку, Пьеру кажется счастьем повиновение: «Ему так радостно было теперь избавиться от своего произвола и подчинить свою волю тому и тем, которые знали несомненную истину» (10, 78).
Одна из масонских добродетелей — любовь к смерти. Для Пьера всегда, во всех его кризисах, смерть является как единственный ответ на все мучительные вопросы: «умрешь — все кончится». Такой ответ, конечно, лишь закрепляет неразрешимость вопросов. Масонство предлагает иное отношение к смерти — любовь к ней; однако уже при вступлении в орден, вспоминая его добродетели, Пьер именно эту седьмую добродетель забыл и никак не мог вспомнить ее. Отношение к смерти останется, несмотря па масонство, неразрешенной проблемой для Пьера, вплоть до встречи с солдатами на Бородинском поле и затем с

Pages: 1 2 3

Комментарии запрещены.

Используйте поиск