Произведения народного творчества в педагогике Л.Н.Толстого

известных сборниках былин и входили во многие школьные -хрестоматии. Они даны в обработке Толстого. В примечании, которое он просил Н. Н. Страхова сделать к оглавлению „Азбуки”, писатель отметил, что „былины, взятые из разных разночтений, соединены в одну и изложены правильным русским стихом,, как его разумеет автор”. Под этим скромным примечанием скрывается напряженная творческая работа, о которой свидетельствуют сохранившиеся автографыв.
Каждая из четырех книг „Азбуки” заканчивается былиной: 1 — „Святогор”; 2.—„Сухман”; 3—„Вольга-богатырь”; 4—„Микулушка Селянинович”. Источником для них послужили различные варианты этих былин, опубликованные в-. „Песнях, собранных П. Н. Рыбниковым” (М., 1861, ч. 1).
Размеры статьи не позволяют привести анализ чрезвычайно интересной работы писателя над переделкой былин.
Толстой много раз перерабатывал самый текст, расширял или, наоборот, сокращал содержание, вводил новые детали, новые эпизоды. Пользуясь несколькими вариантами одной и юн же былины, выбирая из каждого наиболее интересные эпизоды, он объединял их в своей новой редакции. Очень много работал Толстой над формой, добиваясь правильного стиха, сохраняя при этом традиционные приемы былинного стиля, постоянные эпитеты, троекратное повторение отдельных эпизодов, повторения, почти буквальные, отдельных выражений, а иногда и целых отрывков. Но, помня постоянно читателя, для которого он пишет, в данном случае маленького школьника, Толстой заменял некоторые сложные выражения более доступными восприятию ребенка, местные определения — более распространенными. Вся работа выполнялась с такой осторожностью, тщательностью и неизменным стремлением сохранить стиль народного эпоса, с таким мастерством, что каждая былина Толстого легко воспринимается как новый вариант народного произведения.
Издав в 1872 году свою „Азбуку” и перейдя к иной работе,—к роману „Анна Каренина”,— писатель продолжал интересоваться былинами. „Как я ни далек по теперешним своим занятиям от этого мира,— отмечал он,—я ни на минуту не забываю его значительности”1.
Приступив в 1874 году к переработке „Азбуки”, Толстой опять обратился к былинам; в сохранившемся среди рукописей наброске тем для „Новой азбуки” намечены: „Илья Муромец, Добрыня, Васька Буслаев, Песни кн. Романа, Авдотья Рязаночка”. Однако ни в „Новую азбуку”, ни в повое издание „Книг для чтения” (1875 г.) ни одна из намеченных былин не вошла. В „Книгах для чтения” остались ге же четыре былины, которые писатель создал в 1872 году.
Изучение материала позволяет сделать вывод, что опыт введения в школьную практику произведений народного творчества, так успешно проделанный Толстым в 1861 — 1862 гг., определил план и содержание учебной книги, написанной им десять лет спустя.
Смелое введение в школьное преподавание произведений ч,1 родного искусства, и именно в 60-е годы, в пору повыше иного интереса русского передового общества к народу, ею истории, жизни и искусству, несомненно, относится тому лучшему, что не отошло в прошлое, что является прогрессивным в педагогике Толстого и должно быть критически освоено современными учителями.
Толстой не только творчески доказал важность использования (фольклора в школьном преподавании, но показал на практике действенность этого приема.
Однако в отборе фольклорного материала для „Азбуки”, так же как и вообще в отборе фольклора во всем художественном творчестве писателя, своеобразно сказались идейные позиции Толстого, ставшего выразителем дум и настроений патриархальной деревни. Как в идейном содержании некоторых рассказов, созданных самим писателем, так и в риле его переработок народных произведений отражено мировоззрение автора. Особенно сильно выражено оно в рассказе, озаглавленном пословицей: „Бог правду видит, да не скоро скажет”; рассказ на этот сюжет любил повторять герой „Войны и мира” Платон Каратаев1, в образе которого Толстой еще в 60-х годах стремился воплотить идею непротивления злу насилием.
На такого рода рассказы из „Азбуки” Толстого можно распространить отзыв Н. Г. Чернышевского о рассказах и сказках, напечатанных в книжках „Ясная Поляна”, в которых написано все „очень хорошо. Но в содержании вещей, рассказанных так хорошо, отразился недостаток определенных убеждений”. Но наряду с отдельными произведениями, в которых сказались моралистические тенденции Толстого, он широко вводил пословицы, сказки, былины, в которых отражены лучшие национальные черты русского народа.
Фольклор и раньше включался в учебники для начальной школы. Почти во всех учебных книгах того времени имелись пословицы, загадки, сказки, во многих — былины и исторические песни; но роль их не та, что в книгах Толстого. В процессе искания новых путей в преподавании перед Толстым стояла задача — облегчить процесс обучения чтению, сделав его занимательным, и одновременно дать элементарные сведения из различных областей науки и вызвать интерес к ней. В осуществлении этой задачи ему и помогли произведения народного творчества. Перерабатывая их, придавая им легко доступную для ребенка форму, писатель сумел охранить народный дух, ясный простой язык — все те достоинства произведений фольклора, которые так высоко ценил. „Работа над языком ужасная”2, — писал он в период создания „Азбуки”.
Во время работы над книгой для детей перед Толстым, уже автором „Войны и мира”, с большой остротой и по-новому встал вопрос о языке художественного творения.
Писатель решил „поискать” дли своих произведений „других приемов и языка, … потому что,— указывал он,—противен этот наш теперешний язык и приемы, а к другому языку и приемам (он же и случился народный) влекут мечты невольные. …Я …люблю определенное, ясное и Красивое и умеренное и все это нахожу в народной поэзии и языке и жизни и обратное в нашем”.
В этот период Толстой с особенной настойчивостью изучал народный язык и, создавая „Азбуку”, „старался употреблять коренной русский язык”. Эта забота о языке произведения ясно отразилась и при обработке для „Азбуки” произведений народной поэзии. Бережно сохраняя стиль подлинника, Толстой в то же время освобождал его от трудных для понимания слов, просторечия и местного диалекта. Он считал, что язык всякого художественного произведения должен быть как можно проще, но не простонароден.
Перерабатывая произведения народного творчества, Толстой выступал и как педагог, и как писатель. Введение Толстым в начальную школу фольклора в качестве учебного материала — один из тех опытов, который подтверждает, что „для Толстого педагогика не была мертвой, настывшей доктриной”, а „живым делом, сложным и развивающимся… Допустим, что Толстой неправильно решал тот или иной вопрос, но он ставил его не как узкий специалист, а как „гражданин земли родной”, мучительно искал ответа на него и заставлял искать и читателя” (Н. К. Крупская).

Э.Е.Зайденшнур

Pages: 1 2 3 4

Комментарии запрещены.

Используйте поиск