Произведения народного творчества в педагогике Л.Н.Толстого

этого всегда надобно прежде подумать, можно ли нам исполнить то, что обещаем. Не давши слова, крепись, а дал слово — держись! Слово не воробей, выпустишь не поймаешь!.
Достаточно одного этого примера, чтобы решить вопрос в пользу рассказов Толстого.
От загадок и пословиц ученики Толстого переходили к чтению сказок. Опыт убедил, что сказки понятны детям, доступны начинающим читать, вызывают у них интерес к чтению, и Толстой, наряду с рассказами и баснями, написанными им самим, включил в учебные книги сказки, взятые из лучших сборников сказок разных народов, главным образом, русских1. Волшебных сказок в книге Толстого нет; он почти исключительно выбирал сказки бытовые, реальные и сказки о животных.
Обработка всех сказок стоила Толстому немалого труда. Его целью было сделать содержание их понятным маленькому читателю настолько, чтобы тот мог без затруднения пересказать прочитанное. Сокращение произведения за счет отдельных деталей, а иногда дополнительных эпизодов, стремление к динамичности развивающегося действия, стройной последовательности событий, большей реалистичности, к тому, чтобы „все было красиво, коротко, просто и, главное, ясно”,— вот те принципы, которым следовал писатель как при обработке сказок, так и во всей работе над созданием „Азбуки.
Переделывая сказки других народов, автор стремился приспособить их к пониманию русских детей, перенести действие на русскую почву, заменить чуждые предметы, малоизвестные понятия, незнакомые имена своими, хорошо известными и понятными.
Сказка, которая оказалась самым подходящим материалом для чтения в школах Толстого в 60-х годах, через десятилетие по праву заняла большое место в написанных им „Книгах для чтения” и „Новой азбуке”.
Программа начальной школы Толстого не ограничивалась обучением грамоте. „Грамотность есть орудие образования, … но не ступень,— утверждал писатель.— Первоначальные школы не должны быть школами грамотности, в которых учат кой-как, а должны быть школами первоначального образования, самого трудного и требующего наибольшего человеческого (гуманного) образования”.
Толстой стремился сделать преподавание интересным. Он просил педагогов присылать в журнал „Ясная Поляна” описание опытов новых приемов преподавания по грамоте, языку, математике, истории и географии, землемерию, рисованию, пению, закону божию и естественным наукам. Вот Круг предметов, входящих в программу начальной школы
Толстого. Опыт убедил Толстого, что для успешного преподавания в начальной школе всех предметов необходимо вызвать и развивать в учениках интерес к ним. Особенно он почувствовал это на уроках истории и географии и пришел к выводу, что для возбуждения такого интереса существуют два элемента: художественное чувство поэзии и патриотизм. Книг же, обладавших такими данными, гениальный художник слова не находил. „Подготовление таких книжек и составляет главную задачу журнала „Ясная Поляна”,— писал в ту пору один из учителей. В книжки, выходившие приложением к журналу „Ясная Поляна” и предназначенные для внеклассного чтения, наравне с художественными произведениями вошли рассказы, дающие сведения по географии и истории. С этой целью Толстой снова использовал фольклор. В июньскую книжку, полностью посвященную Петру Первому, вошли „Истории про Петра” и „Песни •о Петре”: 1) Рождение Петра; 2) Азов; 3) Из кремля ли, кремля, крепкого города; 4) Правеж; 5) Смерть Петра. В сентябрьской книжке вслед за биографией Ермака помещены две народные песни о походе Ермака Тимофеевича: 1) Как на славных на степях было Саратовских; 2) Как на Волге да на Камышенке.
В народных исторических песнях, так же как и в былинах, использовавшихся в толстовских школах на уроке истории, писатель находил те два элемента — художественное ‘чувство поэзии и патриотизм,— которые необходимы, по его мнению, для возбуждения в детях интереса к истории. Произведения народного творчества удовлетворили Толстого педагога и в преподавании грамоты и при дальнейшем обучении детей.
Через десять лет, работая над „Азбукой”, Толстой писал: „Эта азбука одна может дать работы на 100 лет. Для нее нужно знание греческой, индийской, арабской литератур, нужны все естественные науки, астрономия, физика…” Каждая книга „Азбуки” содержит специальный раздел, статьи которого, как писал Толстой в своих указаниях „Для учителя”, назначены „преимущественно для вызова учеников на вопросы по различным отраслям знания”. Он рекомендовал, чтобы при чтении их учитель обращал внимание ученика „на те сведения, которые передаются в статьях этого отдела”. Из этих „статей”, как их называет Толстой, школьник получал представление о физике, химии, зоологии, ботанике, некоторые сведения по истории и географии. Написаны все „статьи” в форме коротких художественных рассказов. „Из естественных наук я выбирал не то, что попадалось в книгах, не то, что случайно знаю, не то, что мне кажется нужно знать, но то, что ясно и красиво, и когда мне казалось недостаточно ясно и красиво, я старался выразить по-своему”8,—сообщал писатель о своей работе над теми разделами „Азбуки”, основной задачей которых было дать элементарные сведения и, главное, воз будить интерес к науке.
В этих разделах „Азбуки” также заняли свое место народные предания, сказания и легенды, связанные с историей, географией и естественными науками. Среди рассказов, знакомящих с географией, — три народных предания: „Шат и Дон” (о реках, берущих начало в Епифанском уезде, Тульской губернии), записанное самим Толстым, но неизвестно от кого; „Волга и Вазуза”—входит в собрание сказок Афанасьева и неоднократно перепечатывалось в школьных хрестоматиях того времени; „Судома”—старинное русское „предание о горе Судоме”, заимствованное из „Практической русской грамматики” П. Перевлесского.
Большинство рассказов по естествознанию написано самим Толстым, и только три — о разведении шелковичных червей — являются переработкой легенд, вошедших в „Азбуку” под заглавием: „Китайская царевна Силинчи”, „Как научились бухарцы разводить шелковичных червей” и „Золотоволосая царевна”. Из рассказов по физике — три посвящены магниту. Первый из них — предание о пастухе Магнисе, открывшем магнит. Заинтересовав учеников этим преданием, Толстой вслед за ним дал два рассказа с реальными сведениями о свойствах магнита и его применении.
Уместно вспомнить здесь описанный Толстым урок фишки или „класс опытов* в Яснополянской школе: „Этот класс, по характеру, который он принял у нас, самый вечерний, самый фантастический, совершенно подходящий к настроению, вызванному чтением сказок. Тут сказочное происходит в действительности — все олицетворяется ими: можжевеловый шарик, отталкиваемый сургучем, отклоняющаяся магнитная иголка, опилки, бегающие по листу бумаги, под которой водят магнитом, представляются им живыми существами”. Сказки помогали педагогу пробуждать в учениках начальной школы интерес к науке.
Особое место в работе Толстого над „Азбукой” заняли былины, которые имели большой успех у учеников толстовских школ в 60-х годах и помогали учителям на уроках истории. Сам Толстой очень любил былины. В составленный им список книг, произведших на него наибольшее впечатление, он дважды включил былины, отметив, что в возрасте до 14 лет они произвели на него „огромное” впечатление, а в возрасте от 35 до 50 лет—„очень большое”.
В феврале 1870 года С. А. Толстая записала в дневнике: „Все лето прошлое он читал и занимался философией… Он сам много думал и мучительно думал, говорил часто, что у него мозг болит, что в нем происходит страшная работа; что для него все кончено, умирать пора и проч. Потом эта мрачность прошла. Он стал читать русские сказки и былины. Навел его на это чтение замысел писать и составлять книги для детского чтения для четырех возрастов, начиная с азбуки. Сказки и былины приводили его в восторг. Былина о Даниле Ловчанине навела его на мысль написать на эту тему драму. Сказки и типы, как например, Илья Муромец, Алеша Попович и многие другие наводили его на мысль написать роман и взять характеры русских богатырей для этого романа. Особенно ему нравился Илья Муромец. Он хотел в своем романе описать его образованным и очень умным человеком, происхождением мужик, и учившийся в университете. Я не сумею передать тип, о котором он говорил мне, но знаю, что он был
превосходен”1. Позднее Толстой сам сделал краткую запись к задуманному произведению и отметил, вероятно, наиболее заинтересовавших его богатырей из цикла былин об Илье Муромце: „Илья с первыми товарищами Добрыней, Данилой Ловчаниным и с другими с 3-мя братьями”2-
Былины Толстой относил к лучшим произведениям художественной литературы, к таким, которые „будут читать, пока будет русский язык”3. Много лет спустя он говорил, что курс литературы в гимназиях он „начал бы с былин, которые очень любит и на которых надолго остановился бы… выбрал бы самое лучшее и познакомил бы с ним”4.
Высокая оценка былин, неизменный интерес к этому жанру народного творчества, успешный опыт введения былин в школьное преподавание в 60-х годах, повышенный интерес школьников к ним — все это побудило Толстого включить былины в „Азбуку”, которой он придавал огромное значение и в которую он, по собственному выражению, вложил всю душу 5. Из поэтических произведений в „Азбуку” вошли только народные, тогда как ни одного стихотворения, даже классических поэтов, там нет. Правда, это* не те былины, которые напечатаны в

Pages: 1 2 3 4

Комментарии запрещены.

Используйте поиск