Произведения народного творчества в педагогике Л.Н.Толстого

взрослые, к чтению такого рода книг; они перечитывают их по нескольку раз, заучивают наизусть, с наслаждением уносят на дом и в играх и разговорах дают друг другу прозвища из древних былин и песен”.
Наблюдения Толстого подтверждали и другие учителя его школ. »Я видел, с каким восторгом читали сборники Рыбникова и Миллера. Иногда я читал им сам, и слушали с особенным удовольствием только то, что подходило под той народной литературы. Так, особенно понравились .Песни западных славян” Пушкина, их я должен был перечитывать несколько раз”,— писал учитель Богучаровской школы. .Ни одна книжка „Ясной Поляны” не может сравниться с тем интересом, даже жадностью, с которой ребята читали про Илью Муромца, Святогора, про Микулу Селяниновича, Добрыню Никитича”, — сообщал учитель Бабуринской школы8. Так фольклорные произведения помогали ученикам овладевать процессом чтения и пробуждали интерес к нему.
Одновременно с чтением Толстой стремился „упражнять ученика в писании сочинений из головы на заданную тему”, и уменье задавать тему считал искусством учителя. И тут ему на помощь пришло народное творчество. Писатель .пробовал много различных приемов задавания сочинений”, он „задавал, смотря по наклонностям, точные, художественные, трогательные, смешные, эпические темы сочинений — дело не шло”. Далее Толстой рассказывает, как он „нечаянно попал на настоящий прием”, как, зачитавшись сборником пословиц Снегирева, чтение которого уже давно составляло для него „одно из любимых — не занятий, но наслаждений”, он с книгой пришел в школу. Был урок русского языка Он предложил ученикам написать сочинение на пословицу. Лучшие ученики „навострили уши”.
„— Как на пословицу? Что такое? Скажите нам,— посыпались вопросы.
Открылась пословица: Ложкой кормит, стеблем глаз колет.
— Вот вообрази себе,— сказал я,—что мужик взял к себе какого-нибудь нищего, а потом за свое добро его попрекать стал, — и выйдет к тому, что „ложкой кормит, стеблем глаз колет”.
Затем Толстой взволнованно описывает во всех подробностях творческий процесс совместной работы с крестьянскими мальчиками над сочинением. „У меня,— отмечает он,— крепко сидели в голове требования правильности постройки и верности отношения мысли пословицы к повести; у них, напротив, были только требования художественной правды”. Анализу этого „требования художественной правды”, главным образом, посвящена хорошо известная статья Толстого
.Кому у кого учиться писать, крестьянским ребятам у нас или нам у крестьянских ребят”1.
Под пером своеобразного коллективного автора приведенный выше крошечный устный рассказ Толстого, сохранив сюжет, разросся в большое, композиционно сложное, с рядом дополнительных эпизодов сочинение, занявшее в апрельской книжке „Ясная Поляна 34 страницы.
Пословицы, как темы для сочинений, видимо, вошли в обиход Яснополянской школы. В мартовской книжке „Ясная Поляна” напечатано сочинение учеников на пословицу: „Кто празднику рад…” Среди рукописей, относящихся к педагогической деятельности Толстого, сохранилось ученическое сочинение на пословицу: „Хорошая слава в лукошке лежит, а худая слава по дорожке бежит”.
Прочно вошло в практику школ Толстого народное творчество. В своих исканиях Толстой-педагог обратился ь виде опыта к художественной литературе народа, которую он очень высоко ценил, и опыт этот удался. Он был самым тщательным образом проверен разными учителями и всегда оказывался успешным.
Спустя десять лет, вернувшись к педагогической работе, Толстой вынужден был убедиться, что „прошло много лет, а не вышло ни одной книжки с тех пор, которую бы можно было дать в руки крестьянскому мальчику. И он сам создал в эти годы такую книжку — „Азбуку”, которая его вполне удовлетворила. «Об одобрении я не говорю — гречневая каша сама себя хвалит, так и моя Азбука,—писал он.— Такой Азбуки не было и нет не только в России, но и нигде! И каждая страничка ее стоила мне и больше труда и имеет больше значения, чем все те писания, за которые меня так незаслуженно хвалят”3. Позднее, переработав „Азбуку”, Толстой издал „Новую азбуку”, построив ее по тому же принципу4.
Опыт школы 1862 года указал Толстому план и содержание учебной книги для начальной школы. Он стремился создать такую учебную книгу, которая бы одновременно с процессом обучения чтению давала ученикам начальной школы элементарные сведения из различных областей науки и, главное, возбудила интерес к ним.
Произведения народного творчества, отлично выдержавшие испытания в Яснополянской и других школах, доказавшие, что они доступны народу и что их в состоянии без учители „понимать и читать с интересом человек или ребенок, стоящий на первой ступени образовании’”, и не противные „началам изящного вкуса и строгой нравственности”, были широко использованы Толстым при составлении его учебной книги. Загадке, пословице, сказке и былине отведено в ней значительное место.
Пословицы и загадки оказались очень занимательным материалом для первоначального чтения. Интересно прочесть их, понять их смысл, а тем самым облегчается самый процесс обучения. Такова роль загадки и пословицы в „Азбуке” Толстого.
Первая часть „Азбуки”, собственно азбука, построена исключительно на пословицах и загадках. Она включает 254 пословицы и загадки на все буквы алфавита; расположены они по степени нарастания трудности слов (сначала все слова короткие, легкие, без сомнительных звуков, затем постепенно появляются сомнительные гласные и согласные). В этот же. раздел книги входят 23 крошечных рассказа Толстого, написанных на пословицы.
Источником для этой части „Азбуки”, безусловно, послужили сборники Снегирева и Даля. Не всегда текст поело виц в „Азбуке” совпадает с печатным источником. Цель Толстого — дать правильный, легко воспринимаемый текст для чтения. Поэтому он исправляет пословицу грамматически, заменяет свойственные народному языку неполные окончания полными, иногда уточняет смысл пословицы для более доступного ее восприятия, устраняет некоторые простонародные слова и обороты. Например, в пословице: „Красна птица перьем, а человек ученьем”,—неправильная форма перьем замена пером, но для сохранения рифмы пришлось изменить и последнее слово. У Толстого читаем. „Красна птица пером, а человек умом”. Вместо: „Кто бы дятла знал, кабы не его длинный нос”,—писатель дал: „Кто бы дятла знал, кабы носом не стучал”. В такой форме пословица легче запоминается, да и смысл ее выражен точнее. Или: „Ворона за море летала, а ума не стало” превращается у Толстого в более четкую: „Ворон за море летал, а умнее не стал”. Подобным изменениям подверглось большинство пословиц и загадок, включенных в „Азбуку”.
От чтения изолированных пословиц и загадок ученик переходит к чтению коротеньких рассказов, большинство которых написано на пословицы. Он встречается с уже знакомыми ему текстами, что облегчает процесс чтения, и, главное, школьник легко, без наводящих вопросов может ПОНЯТЬ и передать содержание прочитанного.
Использование в азбуке пословиц, как материала для чтения, а также включение в учебные книги рассказов на пословицы не было новшеством Толстого. Пословицы входят и в „Книгу для обучения русскому чтению и письму” И. Бухарева, (М., 1869), и в „Книгу для чтения и практических упражнений в русском языке” И. Паульсона (4-е изд., СПб., 1863), и во многие другие учебники того времени; но не то значение придано им в этих книгах, нету роль играют они, что у Толстого. В названных учебниках пословицы периодически помещаются в разных частях книги, либо просто под заголовком „Пословицы”, либо систематизированы по темам и получают заглавия: „Пословицы о трудолюбии и праздности”, „Пословицы о пользе учения и знания”, „Пословицы о любви и послушании” и т. п. Нет попыток переработать пословицы так, чтобы .они стали понятнее маленькому школьнику, а тем более использовать их для облегчения процесса начального чтения.
Еще резче выступает различие роли пословиц в указанных книгах и в „Азбуке” Толстого, если короткие рассказы Толстого, по форме легко доступные для начального чтения и в то же время интересные по содержанию, сравнить со сложными нравоучительными рассказами на пословицы из книги Паульсона.
Рассказы Толстого
На деревне умер мальчик; мать его плакала, а на улице пели песни. Лес по дереву не плачет*. Или:
Один бедняк поехал в город и зашел в гости; лошадь его увели воры. Из худого кармана последний грош валится*.
Рассказ в книге Паульсона
„Не давши слова, крепись, а давши слово, держись”.
Хороший человек никогда не клянется, никогда не божится — грех! . Скажет: хорошо, согласен, буду, даю честное слово и довольно! Честное слово доброго человека крепко, как алмаз. Клянутся, божутся лгуны, трусы, дурные люди. Хороший человек, что обещает, то выполнит, несмотря пи на какие препятствия: ею честное слово дороже ему всех почестей и богатства. Надобно с малолетства затвердить, что „обещать, значит исполнить”. Для

Pages: 1 2 3 4

Комментарии запрещены.

Используйте поиск