Толстой и Тургенев (часть 3)

Вышедший в свет в 1862 г. роман Тургенева „Отцы и дети” наделал много шума. О нем горячо спорили, писали. СЛОВО „нигилист” вошло в разговорную речь.
Мимо такого произведения не мог пройти и Л. Н. Толстой, который начал его читать еще в рукописи в Спасском. 1 мая 1862 г. в письме к П. А. Плетневу он писал: „Тургеневский роман меня очень занимал и понравился мне гораздо меньше, чем я ожидал. Главный упрек, который я ему делаю— он холоден, холоден, что не годится для Тургеневского дарованья. Все умно, все тонко, все художественно, я соглашусь с вами, многое назидательно и справедливо, но нет ни одной страницы, которая бы была написана одним почерком с замираньем сердца, и потому нет ни одной страницы, которая бы брала за душу”.
В феврале 1864 г. Л. Н. Толстой, прочитав „Довольно” Тургенева, высказал М. Н. Толстой сожаление по поводу отхода писателя от литературы: „Тургенев в Петербурге… Он назвал свою последнюю повесть „Довольно” и говорит, что бросил писать. Жалко, ему рано кончать”.
В процессе работы над эпопеей „Война и мир” Толстой снова вспоминает Тургенева и думает о том, каково будет его мнение. „Ваше мнение, — писал он А. А. Фету 23 января 1865 г.,—да еще мнение человека, которого я не люблю тем более, чем более я вырастаю большой, мне дорого— Тургенева. Он поймет”. Вспоминает Толстой и некоторые эстетические высказывания Тургенева, которые очень нужны ему в этой работе. „Мнение Тургенева о том, что нельзя на 10 страницах описывать, как NN положила руку, —говорил он А. А. Фету 10 мая 1866 г., — мне очень помогло, и я надеюсь избежать этого греха в будущем” .
Приведенные суждения не дают никакого основания сделать вывод, что между Толстым и Тургеневым все рухнуло. Напротив, каждый из них сохранил высокое мнение друг о друге как о писателе, и они не переставали проявлять взаимный интерес к творческой работе.
В феврале 1863 г. Тургенев в письме к И. П. Борисову выражает желание прочитать повесть „Казаки”. Познакомившись с рассказом Толстого „Поликушка”, он восхищается силой „этого крупного таланта”, называя отдельные страницы „удивительными”. „Даже до холода в спинной кости пробирает, а ведь у нас она уже и толстая, и грубая.
Мастер, мастер!..— так заключил Тургенев отзыв об этом рассказе в письме к Фету 25 января 1864 г.
„Казаки” привели Тургенева в восторг. „Эта вещь поистине удивительная и силы чрезмерной”, — писал он И. П. Борисову 5/17 июня 1864 г. Тут же Тургенев осведомляется о том, что делает Толстой, просит написать о нем. „Хотя мы с ним Монтекки и Капулетти, но я принимаю большое в нем участие и с удовольствием узнаю, что ему хорошо”.
С большим вниманием следил Тургенев за работой Толстого над романом „Война и мир”. 16/28 марта 1865 г. ОН сообщил И. П. Борисову, что прочел начало романа и, к огорчению, разочаровался в нем, так как он показался „положительно плох, скучен и неудачен”. В 1868 г. Тургенев снова перечитал весь роман и писал П. В. Анненкову, что в нем „есть целые десятки страниц сплошь удивительных, первоклассных — все бытовое, описательное (охота, катанье ночью и т. д.), но историческая прибавка, от которой собственно читатели в восторге,— кукольная комедия…” -Упрекая Толстого в излишнем психологизме, копании’ в исторических мелочах, Тургенев вместе с тем утверждал, что в романе есть такие места, которых, „кроме Толстого, никому в целой Европе не написать и которые возбудили во мне озноб и жар восторга” . Особенно восхищало его мастерское описание идущих в сражение двух батальонов 6-го егерского полка. О них Тургенев сказал: „Выше этого описания :я ничего не знаю ни в одной из европейских литератур. Вот это — описание! Вот как должно описывать”.
Высокую оценку роману Толстого Тургенев дал в письме к Я. П. Полонскому, назвав „Войну и мир” вещью удивительной, а автора — мастером, подобного которому у нас не имеется. Тургенев, наслаждаясь эпопеей, указывал, что отдельные места ее, „не умрут, пока будет существовать русская речь”, отмечал жизненность, свежесть, правдивость их. По его мнению, Толстой—„настоящий гигант между остальной литературной братьей”, „единственная надежда нашей осиротевшей литературы”.
Когда в начале 70-х годов Толстой заболел, Тургенева это очень обеспокоило. В 1873 г. он запрашивал А. А. Фета, почему тот ничего не пишет о Толстом. „Он меня „ненавидит и презирает”,—писал Тургенев,—а я продолжаю им СИЛЬНО интересоваться, как самым, крупным современным талантом”. Тургенева радует сообщение Фета о том, что Толстой его „не ненавидит”.
В 1874 г. Тургенев издает на английском языке „Три смерти” Толстого, а к осени обещает напечатать „Казаков”, которых он рассматривал, как „chef d’oeuvre Толстого и всей русской повествовательной литературы”.
С большим вниманием Тургенев следил за работой Толстого и над романом „Анна Каренина”. В письме к Н. В. Топорову он писал, что ему очень „хочется прочесть роман”. Однако первые главы его не удовлетворили. „Анна Каренина”—сообщал он в письме к Я. П. Полонскому 13 мая 1875 г., — мне не нравится, хотя попадаются истинно великолепные страницы.—(Скачка, косьба, охота). Но все это кисло, пахнет Москвой, ладаном, старой девой, славянщиной, дворянщиной и т. д.”.
Последующие части романа произвели на Тургенева более сильное впечатление: „Некоторые страницы, например, свидание Анны Карениной с сыном, какое совершенство! Когда я прочитал эту сцену, у меня книга из рук выпала. „Да неужели,—говорил я мысленно: можно так хорошо писать?”
После „Анны Карениной” Л. Н. Толстой пережил духовный кризис, нашедший отражение в „Исповеди”. Напряженные поиски смысла жизни привели его к разрыву с тем сословием, к которому он принадлежал по рождению и воспитанию. Он полностью переходит на позиции патриархального крестьянства.
Переоценивая свои взгляды на жизнь, на человеческие взаимоотношения, Толстой, естественно, вспомнил о дружбе-вражде с Тургеневым, с которым вместе прошел большой творческий путь.
В начале апреля 1878 г. он запросил у В. В. Стасова адрес Тургенева, а 6 апреля обратился к последнему с письмом:

Pages: 1 2 3 4

Комментарии запрещены.

Используйте поиск