Толстой и Тургенев (часть 1)

В немеркнущем созвездии имен, составляющих славу и гордость русской художественной классики, Толстой и Тургенев занимают почетное место. Своими произведениями они волновали умы и сердца читателей, оказывали неотразимое влияние на развитие их самосознания, воспитывая в них лучшие человеческие качества, пробуждали „чувства добрые”, любовь к родине, ее народу, языку, природе.
Оба они прошли сложный жизненный и творческий путь, оба были ненавистниками крепостного права; оба наиболее полно и ярко отобразили социально-экономические сдвиги в русской общественной жизни дореформенного и пореформенного периодов; оба горячо любили литературу и оставили огромное художественное наследство, внеся неоценимый вклад не только в русское, но и в мировое искусство.
Однако длительное общение между Тургеневым и Толстым было противоречиво. Поэтому вопрос о взаимоотношениях между ними не ограничивается лишь биографическими моментами, как может показаться на поверхностный взгляд. При более углубленном подходе становится ясно, что дело обстояло гораздо сложнее, и объяснения этому следует искать в социально-идейном плане. В данном случае столкнулись два противоположных мировоззрения, обусловленных, в конечном счете, контрастным общественным положением обоих писателей. Это было, с одной стороны,, непреодолимое тяготение Толстого к „точке зрения патриархального, наивного крестьянства”, а с другой — приверженность „либерала Тургенева” к умеренной… дворянской конституции” . По противоречивость, присущая, хотя и по-разному, обеим ним социальным позициям, то и дело приводила в одних случаях к смыканию отдельных сходных их черт, в других же, наоборот, — к отталкиванию. Отсюда и проистекали неизбежные идейные сближения и расхождения между Толстым и Тургеневым, внешне выливавшиеся в неоднократные „ссоры” и „примирения” между ними.

Тургенев был старше Толстого на десять лет (он родился в 1818 г.). Его юношеские годы протекали в Московском и Петербургском университетах, где студенты с жадностью следили за каждым вновь появлявшимся художественным произведением. Сочинения Пушкина, которого Тургенев считал своим учителем, „чем-то вроде полубога”, проза и лирика Лермонтова, необычайно глубоко раскрывающая внутренний мир героев, книги Гоголя, величайшего представителя критического, сатирического направления в русской литературе, — все это воспринималось Тургеневым с большой чуткостью и любовью, все это способствовало становлению его как писателя-реалиста. Серьезное влияние оказало на Тургенева личное знакомство с гениальным критиком, революционным демократом Белинским. Последний, как известно, в 40-е годы находился в расцвете сил, стремительно освобождался от идеалистических увлечений, знакомился с произведениями Маркса, Энгельса и решительно выступал против гнусной „расейской действительности”, за права обездоленного народа, за боевое, реалистическое, жизнеутверждающее искусство.
Тургенев, правда, не воспринял революционной программы Белинского; тем не менее взгляды критика на просвещение, искусство, на борьбу с крепостным правом, его любовь к простому человеку имели сильное воздействие на все последующее творчество писателя.
Непосредственно благотворное влияние Белинского сказалось на рассказах Тургенева, печатавшихся с 1847 года в журнале „Современник” Некрасова и Панаева и объединенных впоследствии под заглавием „Записки охотника”. В них писатель сказал новое слово о русском крепостном мужике, как о человеке с прекрасной душой, добрым и отзывчивым сердцем, как о неутомимом труженике, лишенном самых элементарных человеческих прав. Белинский восторженно встретил эти рассказы Тургенева, разъяснял их своеобразие и советовал автору продолжать их „тома на три”.
Толстой читал „Записки охотника” по мере появления их в жvрнале, затем перечитывал, когда они вышли отдельным изданием. Он был захвачен этой „зажигательной” книгой! По признанию Толстого, „Записки охотника” произвели на него „очень большое” впечатление. Особенно волновало его мастерство Тургенева, умение проникновенно рисовать характеры простых людей, удивительных по своим душевным и деловым качествам. „Простой народ,— записал Толстой в дневнике, вспоминая рассказы Тургенева,— так много выше нас стоит своей исполненной трудов и лишений жизнью, что как-то нехорошо нашему брату искать и описывать в нем дурное. Оно есть в нем, но лучше бы говорить про него (как про мертвого) одно хорошее. Это достоинство Тургенева”.
А несколько ранее, после чтения в отдельном издании „Записок охотника”, Толстой занес в дневник 27 июля 1853 г.: „Читал „Записки охотника” Тургенева, и как-то трудно писать после него…”
На заре своего творческого пути Толстой, несомненно, был сильно увлечен Тургеневым, восхищался его даром создавать образы, мастерством воспроизведения природы. Будучи уже автором „Детства” и „Отрочества”, Толстой признавался Панаеву в том, что в своем „Рассказе юнкера” (известен в печати под названием „Рубка леса”) во многом невольно подражал Тургеневу, и он через Панаева просил у Тургенева позволения посвятить ему этот рассказ, который затем и появился в печати с посвящением.
Во всем этом нельзя не видеть глубокого и искреннего признания Толстым таланта и высокого мастерства Тургенева.
Появившаяся в 1852 году первая повесть Толстого „Детство” сразу же привлекла к себе внимание читателей. О ней говорили как о крупном событии того времени для •русской литературы, осиротевшей после смерти Гоголя. Могучее дарование молодого писателя было замечено прежде всего революционно-демократической критикой. Некрасов, прочитавший впервые рукопись Толстого, заинтересовался ею. Он отметил в ней „действительность содержания”, а в авторе увидел писателя, продолжившего лучшие традиции русской художественной классики. Написав Тургеневу, он посоветовал ему прочитать это произведение. „Ты прав,— сообщал Тургенев Некрасову по прочтении,— это талант надежный… Пиши к нему и понукай его писать. Скажи ему (если это может его интересовать), что я его приветствую, кланяюсь и рукоплещу ему”.

Pages: 1 2 3 4

Комментарии запрещены.

Используйте поиск