Л. О. ПАСТЕРНАК КАК СОЗДАВАЛОСЬ «ВОСКРЕСЕНИЕ»

Одному очень известному современному нашему писа­телю я много лет назад (кажется, в 1906 г.) подарил на память сделанный тогда мной офорт с моего же большого портрета Толстого. Портрет этот взят был мной несколько символично, монументально и суммарно: сам стихийный, Толстой — в стремлении вперед,, наперекор бушующей стихии. Так приблизительно я его себе представлял. Пи­сатель тут же прикнопил офорт к свободной стене; в каком-то возбуждении глядя на него в упор, сжал он в кулак правую руку и характерным движением снизу вверх, изоб­ражая проталкивающую силу, сквозь стиснутые зубы про­тяжно произнес:

— Ух!.. Как он клином вошел во всю литературу!

Это очень удачное и образное определение. Но Толстой клином вошел не только во всю литературу, но и во все человечество…

Ровно тридцать пять лет назад я в первый раз в моей жизни со стороны увидал Толстого. Это мое первое от него впечатление я впоследствии и передал в вышеупомянутом портрете. О первой моей неожиданной встрече с ним на одной выставке картин и знакомстве с ним, о моем последо­вавшем затем посещении Толстого в Хамовниках, где мне пришлось впервые показывать свои первые иллюстрации к «Войне и миру», вызвавшие его одобрение и восторги, о дальнейших моих встречах и частых посещениях Ясной Поляны, где Толстой однажды впервые читал мне одну свою неоконченную повесть, видимо предназначая ее для иллю­стрирования,— обо всем этом мною рассказано в другом месте. Здесь я в общих чертах коснусь лишь некоторых эпи­зодов из периода создания Толстым романа «Воскресение».

Поистине на мою долю выпало особенное счастье: я не только жил в его время, не только встречался с ним и близ­ко знал его, но и писал с него портрет, писал его в окруже­нии семьи и друзей, делал наброски с него в разные моменты наших встреч, много иллюстрировал его произведения и т. д. Этот толстовский цикл моих художественных работ, разбросанный по музеям, частным собраниям в России и за границей и особенно полно представленный в Толстов­ском музее в Москве,— это и есть, собственно, мои «мемуа­ры» о нем, мемуары, выраженные пластическими средст­вами — кистью, красками, карандашом и т. д. Но не все можно рассказать кистью. Кто прочтет на картине, что сказал Толстой, как отнесся к тому или иному явлению? Как кистью скажешь, что величайшим счастьем и незабы­ваемым переживанием моей жизни было для меня то, что мне довелось одновременно и почти совместно с ним рабо­тать, когда он писал «Воскресение», а я тут же иллюстри­ровал его!

Имей я похвальную привычку вести дневник, несомнен­но, под датой одного из пасмурных октябрьских дней 1898 года значилась бы сделанная в волнении запись: «Сейчас заходила к нам Татьяна Львовна и передала: «Папа просит вас приехать в Ясную Поляну,— он написал новую по­весть и хотел бы, чтобы вы иллюстрировали; и если вам можно, то, пожалуйста, не откладывайте. Папа хочет, чтобы вы скорее приступили к чтению рукописи. Он торо­пится с изданием повести, так как выручка с нее им пред­назначена для помощи переселяющимся духоборам; подроб­ности он уж вам сам расскажет; телеграфируйте ему, когда вы порешите выехать, чтобы вам выслали лошадей на За­секу». Возможно ли! Давнишняя мечта! Не верится… Еду завтра же…»

Назавтра, устроив кое-как свои дела и протелеграфи­ровав Льву Николаевичу, я выехал с ночным поездом в Ясную Поляну…

На первой маленькой станции после Тулы — Козлов­ке-Засеке, где надо было сойти с поезда и откуда ехали в Ясную, уже ждали меня лошади. Раннее, серое, непросыпающееся, холодное, сырое утро. Знакомый путь. Вниз, потом в гору. По сторонам не Совсем еще опавшее золото осени. Весело бегут лошади. Невзирая на волнение, как всегда, зарисовываю характерные аллюры лошадей: равномерный галоп гнедой пристяжной, качающуюся и заметную лишь по крупу рысь коренного иноходца. Синий кафтан кучера. Надо непременно написать! Трудно зарисовывать, подкиды­вает пролетку. Яснополянские знаменитые столбы-ворота. Еще веселее подъем по знаменитой аллее к дому. Еще боль­шее волнение. Лихой поворот к крыльцу. Толстой на крыльце.

Несмотря на ранний час, Лев Николаевич уже под­жидал меня на крыльце.

Pages: 1 2 3 4

Комментарии запрещены.

Используйте поиск