АЛЕКСАНДР СЕРЕБРОВ (А. Н. ТИХОНОВ) ЯСНАЯ ПОЛЯНА (Часть 2)

И сейчас же вслед за этим:
— …Революция пробудит в народе сознание. Цивилизация зиждется на рабстве. Без рабов невозможны ни пароходы, ни телеграфы, ни университеты. Рабство надо уничтожить… Цивилизация — это не прогресс, это только возраст. В молодости мы меньше знаем и умеем, чем в старости, но где, когда, кем было доказано, что старый человек лучше, счастливее юноши?.. Пока существует государство, человек не может быть свободным и счастливым. Разумеется, я говорю не о будущем государстве, основанном на равенстве в труде и уважении друг к другу, я говорю о нашем, теперешнем государстве, основанном на обмане, насилии, военщине и порабощении низших слоев населения богатыми. Но не надо ждать, когда придет это будущее государство — неизвестно, когда еще оно придет,— надо сейчас же, ничего не дожидаясь, поступить во всем так, как будто оно уже пришло, и тогда оно действительно придет. Надо поступать так, как поступают духоборы, которые живут вне теперешнего государства, по законам любви и бога… Пока существуют пьяницы, существуют и кабаки. Перестаньте пить вино, не будет и кабаков… Мне сообщили, будто духоборы в Канаде, чтобы не насиловать животных, отпустили их на волю и начали руками обрабатывать землю. Это уже излишнее увлечение, от избытка энергии, как бывает в паровозе избыток пара, который надо выпустить.
Начиная фразу, Лев Николаевич ставил на стол локоть, наклонял к собеседнику кулак и постепенно раскрывал его, как бы показывая на ладони свою мысль. Закончив фразу, прятал кулак за пазуху, вынимал оттуда следующую мысль и опять подавал ее на ладони. Руки у него были жилистые и узловатые, как корневища.
— …Ну, допустим, вы произвели революцию, учредили новый порядок, а дальше что? — гремел он из седого облака бороды.— Формы новые, а содержание старое? Люди остались прежними? Так это уже было! Французская революция свергнула и короля, и богачей, и духовенство. А чем она кончилась? Наполеоном… конкордатом… фабрикантами!.. Я не за правительство и не за революционеров, я — за народ: за мужика, за рабочего!
Хотелось многое ему возразить, хотелось сказать, что вместе с революцией придут и новые люди, что если он за народ, то, значит, и за революцию, ибо революции делаются народом, но ничего этого сказать было нельзя. От этого человека исходила какая-то подавляющая сила. В самой противоречивости его суждений была своя особая убедительность. Он нависал над нами, как огромная глыба. Сопротивляться, возражать — бесполезно, одно только ощущение: вот-вот сейчас задавит!
— …Находятся такие умники, которые пишут, будто я отрицаю общее благо и приглашаю подчиняться не только царю, но даже становому приставу. Это, конечно, от большого ума… Я говорю не об этом, а о том, что чем меньше люди будут хлопотать о так называемом «общем благе» и чем больше думать о своей душе, тем легче будет достигнута цель, тем меньше будет убийств, насилий и казней. Ради самого себя вы не решитесь убить другого человека, ради ближних — это уже легче, а ради «общего блага» — убивают тысячами.

Pages: 1 2 3

Комментарии запрещены.

Используйте поиск