А. П. СЕРГЕЕНКО ТАНЦЕВАЛЬНАЯ МУЗЫКА

Девятого декабря 1903 года отец мой и я приехали в Ясную Поляну, привезя с собой по просьбе В. В. Стасова граммофон, который был тогда еще большой диковиной и которого Лев Николаевич еще ни разу не слышал.
Стасов был уверен, что граммофон доставит Льву Николаевичу удовольствие, но отец мой высказывал опасение, что надежды Стасова могут не оправдаться вследствие отрицательного отношения Льва Николаевича ко всяким техническим усовершенствованиям. Кроме того, всего несколько месяцев как прекратились его тяжелые болезни, длившиеся почти полтора года. К тому же ему только что исполнилось семьдесят пять лет и он настроен очень серьезно. При таком настроении, может быть, он и вовсе не пожелает слушать граммофон.
Однако вечером все обитатели дома вместе со Львом Николаевичем собрались в зале. Граммофон с огромным рупором был поставлен на рояль. Отец мой и я заводили пружину и ставили пластинки. Были исполнены произведения Бетховена, Шопена, Чайковского, арии из опер, скрипичное трио. Все слушали серьезно, сосредоточенно, поражаясь необыкновенному изобретению, воспроизводящему существующие в природе звуки. Лев Николаевич от времени до времени произносил недоумевающе:
— Гм! Гм!
Раздалась плясовая песня «По улице мостовой». Хор разудало пел:
По улице мостовой
Шла девица за водой,
За холодной ключевой.
— Гм! Гм!—громко произнес Лев Николаевич.—Гм!— повторил он восхищенно. Улыбнулся, покачал головой. У него дернулась правая нога, глаза заблестели..
— Ишь ты! Ишь ты! — одобрительно приговаривал он. Правая нога снова дернулась, левая тоже. Хор гремел:
За ней парень молодой,
Кричит: «Девица, постой, Проводи меня домой!»

Лев Николаевич еще раза два дернул ногами, затем начал ритмично отбивать ими в такт песни ногами. Звуки плясовой песни так раззадоривали его, что, казалось, он может пуститься вприсядку.
Его домашние не обращали на него внимания. Они, очевидно, привыкли видеть его таким веселым. Но моему изумлению не было конца. Я не ожидал, что после того, что мне рассказал о его болезни мой отец и что ему исполнилось семьдесят пять лет, он мог так воспринимать плясовую музыку. Он, по-видимому, постукивал ногами непроизвольно, рефлекторно, а не потому, что хотел посмешить нас. Сидел бы он один в зале, без нас, он все равно не удержал бы в покое свои ноги.
Мое впечатление, что звуки песни «По улице мостовой» действовали на него помимо его воли, объяснило мне через несколько лет и другой случай.

Pages: 1 2

Комментарии запрещены.

Используйте поиск