Зал дома в Хамовниках

«Это — степь, это — десятый век, это — не свобода, а воля».
По воспоминаниям знакомой Толстых, М. В. Румянцевой, в зале хамовнического дома «пели цыгане в красных рубахах, сидели на креслах около преддиванного стола и играли на гитарах, балалайках и других своих инструментах».

Любовь к цыганской музыке восприняли от Толстого и его домашние. «Молодежь, дети и Племянницы Льва Николаевича, составляют из себя часто целый цыганский хор, с гитарами,— пишет в своих воспоминаниях И. Е. Репин.— Они очень близко подражают захватывающей страстности цыган, переливам, замираниям и пронзительным взвизгиваниям цыганок, хватающим за душу. Этим особенно отличается вторая дочь графа, Мария».

Этот домашний ансамбль исполнял не только цыганские песни. Софья Андреевна рассказывает, как после одного из музыкальных вечеров, когда в зале осталась лишь молодежь, «все стали петь песни — русские, цыганские, фабричные. Гиканье, подплясывание. Лев Николаевич сел в уголок и начал их всех поощрять и одобрять, и долго сидел».

Русские народные песни нередко звучали в доме Толстых и в исполнении гостей, например Н. М. Лопатина, издавшего «Полный народный песенник» и «Сборник лирических русских песен». Собиратель и глубокий знаток русских песен, он пел их так, как пост народ, как говорится, «полевым голосом», и Лев Николаевич очень любил его слушать.

Выступали у Толстых и профессиональные певцы: известная в то время исполнительница русских народных песен Н. В. Плевицкая, супруги Н. Н. и М. И. Фигнер, с большим успехом гастролировавшие в России и за границей, солистка Большого театра М. Н. Климентова-Муромцева — первая исполнительница роли Татьяны в «Евгении Онегине», и другие.

В хамовнический дом приезжал и Шаляпин. По просьбе Толстого он спел как-то русскую народную песню «Ноченька» — «по-народному, без вычурности и подделки под народный стиль» — и Лев Николаевич был растроган. Однако романсы и оперные арии в исполнении Шаляпина на Толстого произвели неблагоприятное впечатление. «Это мелодекламация, а не музыка»,— заметил Толстой после одного такого концерта.

Собирание и распространение народной музыки Толстой горячо поддерживал. Так, узнав об организаторе «великорусского струнного оркестра» В. В. Андрееве, Лев Николаевич написал ему письмо, в котором сочувственно отнесся к его работе по сохранению в народе «его старинных прелестных песен». А через четыре года Лев Николаевич слушал концерт оркестра под управлением В. В. Андреева, завоевавшего признание в России и в Европе. Виртуоз-балалаечник был также у Толстого в гостях и играл ему.
В классической музыке Толстому нравились мелодии, близкие к народным, искренние, не вычурные. Так, В. Ф. Лазурекий пишет, что «ему понравился концерт Рубинштейна — за искренность и задушевность».

Из воспоминаний А. Б. Гольденвейзера мы знаем, что «Лев Николаевич любил музыку с определенно выраженным ритмом, мелодически ясную, веселую или полную страстного возбуждения. Музыка с сентиментальным оттенком или ноюще-грустная мало трогала его. Толстому нравились произведения Вебера, Моцарта. Любил Лев Николаевич фортепьянные произведения и романсы Чайковского, Рахманинова, Аренского, Глинки».

Музыка Моцарта, которую, как вспоминает А. Б. Гольденвейзер, «Лев Николаевич любил чрезвычайно», часто звучала в его доме. Однажды Толстой с Танеевым играли в четыре руки две части из симфонии Моцарта. По словам того же А, Б. Гольденвейзера, в «Дон Жуане» Моцарта «наряду с необыкновенным мелодическим богатством Лев Николаевич особенно высоко ставил… замечательное отражение в музыке характеров и положений».

Исполнялись и произведения Гайдна, о котором Толстой говорил: «Едва ли не самое ценное для меня качество Гайдна — его жизнерадостность».

В песнях Шуберта Льва Николаевича покоряла «в высокой степени способность соответствия между поэтическим содержанием текста и характером музыки».
Любимым композитором Толстого был Шопен. «Шопен в музыке то же, что Пушкин в поэзии»,— говорил Лев Николаевич. К. Н. Игумнов, молодой и еще никому не известный в то время пианист, и А. Б. Гольденвейзер, студент Московской консерватории, переиграли в доме Толстого почти все камерные сочинения Шопена. Слушая его музыку, Лев Николаевич испытывал «чувство полной художественной удовлетворенности, чувство, что именно так это должно быть — ничего лишнего, ничего недосказанного».
Многие произведения Бетховена (Девятая симфония, Четвертый концерт, сонаты) исполняли Толстому С. И. Танеев и А. Б. Гольденвейзер.

На этажерке в углу зала лежат ноты любимых произведений Толстого. Здесь симфонии и сонаты Гайдна, сонаты Моцарта и его опера «Дон Жуан», почти все фортепианные сочинения Шопена, симфонии, сонаты и трио Бетховена, «Севильский цирюльник» Россини.

На музыкальных вечерах у Толстых игрались квартеты и трио, в которых скрипичные партии нередко исполнял известный чешский скрипач, профессор Московской консерватории, основатель знаменитого струнного квартета И. В. Гржимали, а виолончельные — музыкант-виртуоз А. А. Брандуков, с успехом концертировавший в России и за границей.
Бывали в этом зале и зарубежные музыканты — пианист И. Гофман, пользовавшийся мировой известностью, музыканты из знаменитого чешского квартета (Ганс Виган, Карл Годман, Иосиф Сук, Оскар Недбал). Они устроили для Толстого и его близких специальный концерт, в котором были исполнены произведения

Pages: 1 2 3 4 5

Комментарии запрещены.

Используйте поиск