Лев Толстой в Москве (часть I)

Вскоре по переезде Толстых в Москву умер отец Левушки Николай Ильич, мать же скончалась еще раньше, когда мальчику не было и двух лет. Сестра отца, А. И. Остен-Сакен, обнаружив денежные дела Толстых в расстроенном состоянии, решила снять для них более дешевую квартиру и отправила детей на поиски объявлений, которые в ту пору наклеивались на окна сдававшихся домов.

В своих воспоминаниях Толстой пишет, что он «долго гордился» тем, что именно ему «удалось найти ту квартиру, которую взяли».

Уехав на лето 1838 года в Ясную Поляну, семья Толстых по возвращении поселилась в старом двухэтажном особняке с пилястрами, принадлежавшем некоей Золотаревой и выходившем на Большой Каковинский переулок (ныне дом № 4). Здесь Толстые прожили около трех лет. (Таким образом, события, описанные в повести «Отрочество», происходили именно в этом доме.)

В 1841 году умерла А. И. Остен-Сакен, и опекуншей несовершеннолетних Толстых была назначена другая сестра их отца — П. И. Юшкова, жившая в Казани. Туда и вынуждена была переехать теперь вся семья.

В Москву Толстой вернулся лишь в октябре 1848 года двадцатилетним юношей и прожил здесь три месяца. Сначала он остановился у своего приятеля В. С. Перфильева (кстати сказать, впоследствии послужившего Толстому прототипом Стивы Облонского в романе «Анна Каренина») в Малом Николопесковском переулке, в одноэтажном особняке, а затем снял стоящий при нем флигель у владелицы особняка поручицы Дарьи Ивановны Ивановой «за 50 рублей ассигнациями в месяц с мебелью, кухней и помещениями для людей» (ныне это дом № 12—14, флигель же не сохранился).

Времяпрепровождение Толстого в следующий его приезд в Москву, в декабре 1850 года, на первый взгляд ничем не отличалось от прежней его московской жизни: балы, светские визиты, карточная игра, верховая езда за городом и в манеже, охота, поездки к цыганам, выступавшим в те годы в Козихинском переулке на Патриарших (ныне Пионерские) прудах. Однако если еще совсем недавно «такого рода жизнь нравилась» Толстому, то теперь она постепенно начала раскрываться перед ним во всей своей неприглядной пустоте. В этот приезд Лев Николаевич много читает, покупая книги в магазине Готье на Кузнецком мосту, переводит иностранных авторов на русский язык, стремясь таким образом «формировать слог», начинает вести дневник, чтобы дать самому себе «отчет каждого дня с точки зрения тех слабостей, от которых хочется избавиться», ищет «задушевную идею и цель» жизни.

Толстой снимает небольшую уютную квартиру в деревянном, оштукатуренном «под каменный» двухэтажном домишке, принадлежавшем некоему Глобе,— на углу Сивцева Вражка и Никольского (ныне Плотников) переулка (ныне дом № 36 по Сивцеву Вражку, перестроенный). «Моя квартира очень хороша,— пишет он своей родственнице и воспитательнице Т. А. Ергольской,— она состоит из четырех комнат: столовая, где у меня уже есть маленький рояль, который я взял напрокат, гостиная с диванами, шестью стульями, столами орехового дерева, накрытыми красным сукном, и тремя большими зеркалами, кабинет, где мой письменный стол, бюро и диван… и еще одна комната, которая достаточно велика, чтобы служить и спальней и уборной, да еще маленькая прихожая…»

Именно в этой квартире Толстой впервые пробует свои силы как писатель: в декабре 1850 года он начинает «повесть из цыганского быта», в январе 1851 года— повесть «История вчерашнего дня», а через два месяца после этого — роман «Четыре эпохи развития». Если рукопись первой повести осталась неоконченной, а затем и утерянной, то два других замысла впоследствии нашли воплощение в трилогии «Детство», «Отрочество» и «Юность». Следует отметить, что уже в них заложены главные особенности художественного мастерства Толстого, которые биограф и секретарь писателя Н. Н. Гусев определяет как «внутреннюю речь и изображение душевных движений через их внешние проявления».

Может быть, потому, что квартира эта стала, если говорить высоким стилем, колыбелью Толстого-писателя, он впоследствии всегда тепло вспоминал о ней, а в эпилоге романа «Война и мир» поселил в ней вышедшего в отставку Николая Ростова.

После отъезда из Москвы в мае 1851 года Лев Николаевич появился здесь лишь в ноябре 1855 года проездом в Петербург, куда он, боевой поручик, кавалер ордена св. Анны и медалей за храбрость, прошедший воинскую школу и в стычках с кавказскими горцами, и в осаде Силистрии на Дунае, и в героическом Севастополе, скакал с донесением в качестве курьера главнокомандующегоВ конце 50-х и начале 60-х годов Толстой бывал в Москве нечасто и оставался здесь ненадолго, однако эти наезды имели для него чрезвычайно важное значение. Москва всегда давала ему обширный материал и для наблюдений, и для творчества, здесь он всегда напряженно мыслил и напряженно работал.
Приезжая в Москву в эти годы, Толстой чаще всего останавливался в гостинице Шевалье, что была в Стaогазетном переулке (ныне дом, в котором находилась эта, по словам Толстого, «лучшая московская гостиница», перестроен; это дом № 4 по проезду Художественного театра). Жил он также в гостиницах «Франция» на Кузнецком мосту, у Дюссо в Театральном проезде, у Шевалдышева на углу Тверской и Козицкого переулка (ныне дом № 14 по улице Горького), в номерах Челышева на Театральной площади, что находились на месте нынешнего здания гостиницы «Метрополь», в «меблированных комнатах» Варгина на Пятницкой улице (ныне дом № 12) и в других местах. Впоследствии гостиницу Шевалье Толстой описал в повести «Казаки», а ее владельца изобразил в романе «Декабристы»; в гостинице Дюссо происходит одна из сцен романа «Анна Каренина».

Из Севастополя Толстой возвратился не только героем войны, но и автором «Детства», «Отрочества», «Севастопольских рассказов», писателем, в котором читатели видели надежду русской литературы, а собратья по перу, даже такие, как Тургенев,— равного себе. «Двадцати шести лет,— писал Толстой впоследствии в «Исповеди»,— я приехал после войны и сошелся с писателями. Меня приняли, как своего».

Pages: 1 2 3 4 5

Комментарии запрещены.

Используйте поиск