Комната Татьяны Львовны Толстой

Комната Татьяны Львовны

Комната Татьяны Львовны находится рядом с комнатой мальчиков. Оба окна в ней выходят во двор. Каждая вещь в комнате говорит о характере хозяйки. Спокойные, мягкие, теплые полутона: обои красноватого оттенка гармонируют с красным сукном, которым затянут пол.

Один из современников, А. Г. Русанов, так рассказывает об этой комнате: «Это была уютная, прекрасно меблированная комната. Она производила несколько экзотическое, оригинальное впечатление, представляя собой сочетание будуара красивой девушки с кабинетом художника.

Среди удобств и изящества чувствовался своего рода поэтический беспорядок в размещении разнообразной мебели и массы безделушек на столе и полочках. Прежде всего бросался в глаза бронзовый, бюст Льва Николаевича работы Трубецкого. На стенах висело много картин известных мастеров и самой Татьяны Львовны».

Бюст, о котором пишет А. Г. Русанов, стоит у окна в углу. Это тот бюст, над которым П. П. Трубецкой работал в столовой толстовского дома.

На круглом столике — барельеф Толстого, выполненный скульптором И. Я. Гинцбургом в пластилине на грифельной доске.
Посередине комнаты на ковре из тигровой шкуры стоит восьмигранный стол, покрытый красной шерстяной скатертью. На нем фотографии И. Е. Репина и Н. Н. Ге, альбом с фотографиями родственников и друзей Татьяны Львовны.

В простенке между окнами — старинное зеркало в рамке красного дерева с резным консолем. На подзеркальнике— фотографии Льва Николаевича и Софьи Андреевны. На черном мольберте в углу — репродукции картин русских художников.

На левой при входе стене висит несколько работ Татьяны Львовны («Крестьянская девушка в белой рубашке и темном сарафане», «Портрет гувернантки», «Портрет сестры милосердия» и др.) и пейзаж Н. А. Касаткина.

На противоположной стене — портреты Татьяны Львовны работы Н. Н. Ге (уголь), Н. А. Касаткина (масло), И. Е. Репина (карандаш), а также ее собственные рисунки. Здесь же рисунок Л. О. Пастернака «Девушка в кресле» (Нина Арбенина из лермонтовского «Маскарада»), а также картина Татьяны Львовны «Фуги Баха» — портрет композитора С. И. Танеева за роялем. Картина выполнена пастелью в 1895 году в московском доме Толстых. Много работ Татьяны Львовны и на других стенах, например «Портрет девочки в синем платье», «Портрет Т. А. Кузминской», «Л. Н. Толстой за роялем». Некоторые из ее картин стоят прямо на полу, прислоненные к стене: «Портрет молодого человека» (карандаш), «Портрет девушки»(масло). При жизни Татьяны Львовны у стены всегда были навалены полотна — на подрамниках и в рулонах, коробки с рисунками, кисти.
Татьяна Львовна училась в Училище живописи, ваяния и зодчества. Кроме того, она брала уроки живописи у И. Е. Репина, Н. Н. Ге, И. М. Прянишникова. Татьяна Львовна, была талантливой портретисткой. «Я рад, что Вы хотите заниматься искусством,— говорил ей Н. Н. Ге.— Способности у Вас большие». А И. Е. Репин писал Татьяне Львовне еще более определенно: «Не бросайте живописи. Голова Марии Львовны и другие этюды Ваши представляют такое большое уменье, которому позавидуют многие из профессиональных художников».

Небезынтересно также отметить, что, работая над трактатом «Что такое искусство?», Толстой использовал для главы X, посвященной критике современной декадентской живописи, описание художественной выставки в Париже, которое сделала в своем дневнике Татьяна Львовна.

Работать с Татьяной Львовной было легко, легко с нею было и отдыхать. Характер у нее был общительный, жизнерадостный, деятельный. Писатель Ф. Ф. Тищенко, в 80-е годы часто бывавший у Толстых, вспоминает, что Татьяна Львовна была «остроумной и умной, доброй и сердечной, немного светской и склонной к эстетизму». В компании она держалась просто, любила и людей, и жизнь.
По вечерам в ее комнате часто собиралась молодежь, всегда было весело, шумно, интересно. Разговоры, смех, пение нередко прерывались серьезными спорами об искусстве. Фотографии некоторых друзей Татьяны Львовны можно видеть в ее комнате на шахматном столике хохломской работы, покрытом татарской чадрой.

Лев Николаевич, любивший молодежь, часто после обеда говорил своим гостям: «Ну, теперь пойдем к Тане»,— и все из столовой переходили в комнату Татьяны Львовны. Присутствие Льва Николаевича и его друзей придавало любым спорам более острый, полемический характер. В этих спорах Толстой страстно защищал свой взгляд на искусство, основную цель которого он видел в служении народу.

Среди друзей Татьяны Львовны было много талантливых людей. Одни из них уже в те годы были широко известны, другие стали знаменитыми позднее. Черная с красной каймой суконная скатерть, покрывающая небольшой квадратный стол,— своеобразный альбом автографов тех, кто бывал у Татьяны Львовны: гости расписывались на скатерти мелом, а затем хозяйка вышивала подпись шерстью или шелком.
На скатерти вышито 66 автографов: Л: Н. Толстого, И. Е. Репина, Н. А. Касаткина, Г. Г. Мясоедова, Н. В. Орлова, М. М. Антокольского, П. П. Трубецкого, A.Б. Гольденвейзера, К. Н. Игумнова, С. И. Танеева, Л. А. Сулержицкого, Н. Я. Грота и других гостей.

В комнате Татьяны Львовны многие художники делали зарисовки с Толстого, а некоторые, например Н. А. Ярошенко, даже писали портреты. Многие гости Татьяны Львовны были друзьями и Толстого —
B.Г. Перов, И. М. Прянишников, Н. Н. Ге, Л. А. Сулержицкий.
Особенно Толстой сдружился с Репиным: ему было близко реалистическое искусство художника, он «высоко ценил» его талант и «сердечно любил» Репина как человека. Репин и Толстой познакомились незадолго до переезда Толстых в Москву. Их общение носило творческий характер и оказалось благотворным и для русской литературы, и для русской живописи.

В своих воспоминаниях Репин пишет: «Он (Лев Николаевич.— А. О.) предложил мне по вечерам, по окончании моей работы, заходить к ним для предобеденной прогулки, когда я буду свободен. Эти прогулки продолжались почти ежедневно, пока Толстые жили в Москве, до отъезда в Ясную Поляну. По бесконечным бульварам Москвы мы заходили очень далеко, совсем не замечая расстояний: Лев Николаевич так увлекательно и так много говорил. Его страстные и в высшей степени радикальные рассуждения взбудораживали меня до того, что я не мог после спать, голова шла кругом от его беспощадных приговоров отжившим формам жизни… Значительно запоздав к обеду, мы возвращались уже на конке, непременно наверху, на империале,— так он любил»
Репин разделял многие взгляды Толстого и часто откликался на его призывы к общественности. Так, например, в 1891 году он выезжал в деревни, где Толстой организовывал помощь голодающему населению. (Между прочим, в одной из них — Бегичевке — Репин сделал тот прекрасный карандашный портрет Татьяны Львовны, который находится в ее комнате.)

В середине 80-х годов Репин по приглашению Толстого принимал участие в иллюстрировании изданий «Посредника». Он выполнил иллюстрации к рассказам Толстого «Чем люди живы?», «Два брата и золото», «Как чертенок краюшку выкупал», к повести «Смерть Ивана Ильича» и к драме «Власть тьмы».

Репин очень сочувствовал делам «Посредника» и одобрял участие в них своей ученицы, Татьяны Львовны, «Как хорошо,— писал, он ей,— что вы взяли вести художественную часть «Посредника». Я верю в ваш личный вкус и радуюсь, что вы взялись за это дело». Татьяна Львовна принимала большое участие в делах издательства «Посредник» — и не только тем, что «руководила художественной частью»: она редактировала переводы романов Мопассана «Жизнь» и «Монт-Ориоль», предназначенные для издания в «Посреднике», переписывала черновики произведений Толстого для дальнейшей авторской правки и т. п.

Работала Татьяна Львовна обычно за письменным столом, покрытым сукном цвета бордо, который стоит сейчас слева от входа в комнату, заваленный художественными журналами, каталогами выставок и т. п. При жизни Татьяны Львовны на столе, как и везде в этой комнате, не было свободного сантиметра. Впрочем, находившиеся в комнате кувшинчики, чашечки, коробочки, подставочки и другие бесчисленные безделушки, да и все другие вещи, не раз меняли свое место: их хозяйка не выносила никакого однообразия.

Комментарии запрещены.

Используйте поиск