Кабинет Льва Николаевича.

Одним из лучших произведений Толстого позднего периода его творчества является повесть «Хаджи-Мурат». В ней писателя интересовал, как свидетельствует он сам, «не один Хаджи-Мурат с его трагической судьбой, но и крайне любопытный параллелизм двух главных противников той эпохи — Шамиля и Николая, представляющих вместе как бы два полюса властного абсолютизма — азиатского и европейского».

Во всех произведениях Толстого позднего периода перед читателем предстает не только великий писатель, но и непреклонный обличитель несправедливого социального строя, мужественный борец, которого не могли запугать преследования царских властей. Спокойно и с достоинством в каждом новом произведении Толстой продолжал разъяснять вред всех учреждений, па которых держится самодержавие, отвечая на репрессии новыми обвинениями. Так случилось, в частности, с постановлением синода об отлучении Толстого от церкви.

После отлучения (конец февраля 1901 года) Толстой написал «Ответ Синоду». «Я действительно отрекся от церкви,— заявил Толстой,— перестал исполнять ее обряды и написал в завещании своим близким, чтобы они, когда я буду умирать, не допускали ко мне церковных служителей».
«Ответ Синоду» был последним произведением, написанным за столом’ московского кабинета. 8 мая 1901 года Толстой уезжает в Ясную Поляну, а после перенесенной в 1901 —1902 годах тяжелой болезни отказывается, по совету врачей, от жизни в городе. Только через восемь с лишним лет писатель посетил свой дом в Долгохамовническом переулке, да и то пробыл здесь всего несколько дней.
В последний месяц московской жизни Толстой никаких новых произведений не писал, он продолжал вести обширную переписку. Чрезвычайно важны его письма от 6 мая 1901 года к товарищу министра внутренних дел и принцу П. Ольденбургскому с просьбой об освобождении из нижегородской тюрьмы А. М. Горького. «Я лично знаю и люблю Горького,— писал Толстой,— не только как даровитого, ценимого и в Европе писателя, но и как умного, доброго и симпатичного человека».

Лев Николаевич познакомился с Горьким незадолго до этого письма, 13 января 1900 года.
«В вечер первого моего знакомства с ним,— писал впоследствии Алексей Максимович,— он увел меня к себе в кабинет,— это было в Хамовниках,— усадил против себя и стал говорить о «Вареньке Олесовой», о «Двадцать шесть и одна»… Провожая, он обнял меня, поцеловал и сказал: — Вы — настоящий мужик! Вам будет трудно среди писателей. Но вы ничего не бойтесь, говорите всегда так, как чувствуете, выйдет грубо — ничего. Умные люди поймут».

Находясь под большим впечатлением от знакомства с Толстым, Горький пишет ему душевное письмо:
«За все, что вы сказали мне,— спасибо вам, сердечное спасибо, Лев Николаевич! Рад я, что видел вас, я очень горжусь этим. Вообще я знал, что вы относитесь к людям просто и душевно, но не ожидал, признаться, что именно так хорошо вы относитесь ко мне.

Пожалуйста, дайте мне вашу карточку, если имеете обыкновение давать таковые. Очень прошу — дайте. Низко кланяюсь вам М. Горький.

Н. Новгород, 19 января 1900 г.» В московском доме Толстого в его кабинете бывали многие писатели — маститые и начинающие, русские и иностранные. Даже простое перечисление имей этих посетителей может дать представление об истории русской литературы второй половины XIX века: Д. В. Григорович, А. Н. Островский, Н. С. Лесков, В. Г. Короленко, Н. Н. Златовратский, Н. К. Михайловский, Н. В. Успенский, Г. И. Успенский, Г. А. Мачтет, А. И. Эртель, И. Ф. Горбунов, В. М. Гаршин,
A. В. Амфитеатров, П. Д. Боборыкин, И. А. Бунин,
B. А. Гиляровский, Н. Д. Телешов, Н. И. Тимковский, А. А. Фет, Я. П. Полонский, А. М. Жемчужников, A. Белый, К. М. Фофанов, А. Н. Майков, С. Д. Дрожжин и многие другие.
Бывали в кабинете Толстого и ученые. Среди них — В. О. Ключевский, М. М. Ковалевский, И. И. Мечников, П. П. Гнедич, А. Л. Зиссерман, B. В. Стасов, А. Ф. Кони, Н. А. Каблуков, И. И. Иванюков, Б. Н. Чичерин, И. И. Янжул, С. А. Усов, К. А. Тимирязев, Г. А. Захарьин, Л. М. Лопатин, В. С. Соловьев, А. И. Чупров, Н. И. Стороженко. Частыми гостями Толстого были художники и музыканты, студенты, ремесленники и крестьяне.

В воспоминаниях современников сохранилось множество интересных рассказов о тех разговорах, которые происходили в кабинете: о литературе и искусстве, о новых книгах, о злободневных современных событиях.
Писатель С. Т. Семенов рассказывает об одном из своих посещений: «Лев Николаевич усадил меня на кожаное кресло, сел сам на диван, поджавши под себя одну ногу, и стал спрашивать, кто я такой. Я вкратце рассказал свою историю. Он спросил, как и учился, что читал, как написал рассказ…»

Разговор зашел о только что изданном (1886 год) в «Посреднике» рассказе В. М. Гаршина «Четыре щи». «Это прекрасная вещь,— сказал Лев Николаевич,— там психология человека, отражающая ужас войны. Ведь война ужасное дело среди людей, и в рассказе чувствуется этот ужас».

В другой раз беседа коснулась земельной собственности. «Земля должна быть освобождена, собственность на нее уничтожена. Владение землей есть страшное зло, и зло это будет искоренено,— сказал, как вспоминает С. Т. Семенов, Толстой.

— Но ведь прежние владельцы на это не согласятся. Они считают землю принадлежащей им по праву.
— И разбойники, награбившие разного добра, это добро считают своим, но ведь прежние владельцы не признают за ними этого права? Отнятое должно принадлежать законному владельцу, а законный владелец земли — весь народ».
Однажды в кабинете Толстого шел разговор об издании в «Посреднике» сборника стихотворений

Pages: 1 2 3 4

Комментарии запрещены.

Используйте поиск