Кабинет Льва Николаевича.

на трех ножках, с мраморной доской. «На маленьком столике у дивана, заваленного книгами, горела стеариновая свеча,— вспоминает А. Г. Русанов.— Лев Николаевич с йогами сидел на диване».
Иногда, чаще всего при посетителях, вместо свечи на столе зажигалась керосиновая лампа на оловянной подставке с зеленым абажуром. Порой эта лампа ставилась на четырехугольном столике с белой мраморной крышкой, в правом углу за диваном.

Долго, кропотливо и тщательно работал Толстой над каждой страницей, отделывая каждую фразу, обдумывая каждое слово. «Я не понимаю, как можно писать и не переделывать все множество раз,— сказал Толстой А. Б. Гольденвейзеру.— Я почти никогда не перечитываю своих-уже напечатанных вещей, но если мне попадется случайно какая-нибудь страница, мне всегда кажется: это все надо переделать, вот как надо было сказать…»

И такое неудовлетворение вызывали у Толстого уже напечатанные произведения, которые приводили в восторг самых требовательных критиков! Пока рукопись была у писателя, он, не переставая, исправлял ее. Он считал правилом для автора «не жалеть своего труда, писать как пишется, длинно и потом исправлять и, главное, сокращать. Золото в деле писания получается, по моему опыту, только просеиванием» — вспоминает слова Толстого Н. Н. Гусев.
«Просеивая», Толстой изменял и сокращал отдельные эпизоды. Такие откинутые черновые листы складывались в отдельные папки, где и хранились. Выбрасывались очень немногие — в корзину из тонких ивовых прутьев, которая стоит в кабинете под письменным столом.

Чтобы читатель получил представление о том, как работал Толстой, скажем, что сохранилось около 7 тысяч листов рукописей «Воскресения», а описание внешности Катюши Масловой, занявшее в окончательном тексте романа четырнадцать строк, переделывалось двадцать раз!
В основу сюжета «Воскресения» легла действительная история, рассказанная Толстому в 1887 году известным судебным деятелем А. Ф. Кони.

Задуманный как рассказ о раскаянии и религиозном возрождении, роман превратился в социально-обличительное произведение величайшей силы. Действие романа происходит и в Петербурге, и в Москве, и в Сибири. Автор описывает и дворянские усадьбы, и театр, и аристократический салон, и нищие деревни, и зал суда, и тюрьму, и пересыльный пункт, и трактир, и публичный дом.

«Толстой с огромной силой и искренностью бичевал господствующие классы,— писал В. И. Ленин в статье «Толстой и пролетарская борьба»,— с великой наглядностью разоблачал внутреннюю ложь всех тех учреждений, при помощи которых держится современное общество: церковь, суд, милитаризм, «законный» брак, буржуазную науку»’. Эти слова ярко выражают социально-исторический смысл «Воскресения».

Работая над «Воскресением», Толстой тщательно изучал жизненный материал, нужный ему для романа. Очень пригодились ему те знания, которые он почерпнул во время поездок по голодающим деревням, посещений московских окраин, разговоров с простыми людьми. Но некоторые стороны жизни России Толстому были неизвестны, например тюремный быт, тюремные порядки. И чтобы как можно лучше узнать это, он пригласил к себе тюремного надзирателя И. М. Виноградова. Разговор происходил в кабинете. «Лев Николаевич посадил меня за средний стол,— вспоминает Виноградов,— ас своего стола взял листы корректур п положил их передо мной, говоря: «Вы читайте корректурные листы и говорите мне, что не сходится у меня с тюремными порядками вашей тюрьмы, а я буду записывать».
Он сел и положил передо мной лист бумаги.

Я стал читать корректурные листы, в которых было описание тюрьмы, и говорил, где что было написано неверно, Лев Николаевич записывал на своем листе… Чтение корректур Лев Николаевич часто прерывал, спрашивая меня о разных обстоятельствах тюремной жизни».

Так же тщательно изучал Толстой материал и для других своих произведений. Очень часто тот или иной жизненный случай превращался под пером писателя в обобщенную картину.

Так, рассказ одного из знакомых Толстого — прокурора Тульского окружного суда Н. В. Давыдова — о судебном процессе крестьянина Ефрема Колоскова дал тему для драмы «Власть тьмы». В ней показан быт дореволюционной деревни, бесправие, нищета и разорение крестьянства, разложение семьи под влиянием власти денег.

Другой случай из судебной практики Н. В. Давыдова— дело супругов Гимер — послужил материалом для драмы «Живой труп».

Безобидная шутка для домашнего спектакля становится острой комедией’«Плоды просвещения», которую Горький сравнивал с пьесами Мольера и Бомарше. «Плоды просвещения» по существу являются обличением аристократического общества, его моральной пустоты и показной культуры. Толстой показал здесь нарастающее недовольство крестьянства, антагонизм барина и мужика в пореформенной России.

История болезни некоего чиновника Ивана Ильича (прототипом его был брат знаменитого физиолога И. И. Мечникова) превращается в рассказ о страшной судьбе человека, осознавшего перед смертью всю бессмысленность и пустоту своей жизни, прошедшей в кругу бессердечного, эгоистического и фальшивого буржуазно-чиновничьего общества («Смерть Ивана Ильича»). В напряженном драматизме повести с особенной силой отразился духовный кризис писателя, его разрыв со своей средой — то, что пережил Толстой в московском доме.

Pages: 1 2 3 4

Комментарии запрещены.

Используйте поиск