Кабинет Льва Николаевича.

Кабинет Льва Николаевича

С благоговением подходят посетители Музея-усадьбы Л. Н. Толстого к дверям комнаты, где писатель работал над своими произведениями, поставившими его «в число великих писателей всего мира»2, где он беседовал с людьми, вписавшими яркие страницы в историю мировой литературы, искусства и науки.

Первое впечатление от кабинета — скромность и простота. Это отмечали и многие современники Толстого. В кабинете ничего лишнего; все, что здесь находится, было необходимо писателю для его работы, все помогало его напряженной духовной жизни.

Описание кабинета Толстого сохранилось в записках современников. В 1886 году дом в Хамовниках посетил Н. Н. Иванов, писатель из народа, произведения которого были напечатаны в издательстве «Посредник». Толстой пригласил Н. Н. Иванова и его друзей в свой кабинет. «Мы пошли за ним, прошли по коридору до самого конца и спустились несколько ступеней вниз. Здесь была маленькая белая дверь, затворенная наглухо. Толстой отворил ее и пропустил нас вперед. Мы вошли в небольшую, с низким потолком комнату, из которой была еще такая же как первая, вторая, плотно затворенная дверь. Толстой отворил н эту дверь, и мы вошли в его кабинет. Это была комната среднего размера, с низким потолком, с тремя или четырьмя небольшими окнами, выходящими в сад, У окна стоял большой письменный стол с двумя-тремя небольшими ящиками, на высоких ножках, с решеточкой по краю.

Сидящий за столом имел позади себя дверь и шкаф с книгами, стоявший у двери в углу. На столе были разложены книги, бумага, письма и письменные принадлежности, из которых мое внимание привлекло маленькое пресс-папье из белого мрамора в форме раскрытой книги. У окон стояли обитые темно-зеленой клеенкой широкие мягкие кресла; направо у стены стоял большой, обитый сафьяном, мягкий диван, около которого, к стене, стоял круглый столик с мраморной доской. Комната казалась тесной вследствие того, что была не высока».

В. В. Стасов рассказывает о кабинете Толстого, вспоминая в письме к брату свой визит в Хамовники 30 мая 1896 года: «Всего дольше просидели в кабинете… в верхнем этаже, окнами в сад, куда до самого завтрака, т. е. 1 часа, никто не входит никогда, даже с утра он сам метет и убирает комнату. Это маленькая комнатка, аршина 4 вышины, стены почти совсем голые, только у стены, где входная дверь, небольшой ореховый шкаф с лексиконами и справочными кое-какими книгами; потом у окна большой письменный стол, тот самый, что ты уже знаешь… (Этот стол «с решеткой» изображен на известном портрете Н. Н. Ге.— А. О.). На столе большая формальная чернильница без употребления, потому что сам барин-то пишет прямо макая в баночку с чернилами; presspapier с розовым Losch-Papie’om, два бронзовых шандала style Empire — вот и больше ничего; да еще кресла два, да стульев тоже два, темно-зеленой кожи, такой же маленький диванчик — и больше ничего во всей комнате».

Кабинет Толстого — это небольшая комната с голыми стенами, выкрашенными простой светло-зеленой краской. Слева от двери стоит сосновый письменный стол с тремя выдвижными ящиками, крытый темно-зеленым сукном. По краю стола идет невысокая деревянная решеточка из мелких точеных балясин, соединенных между собой по верху перильцами. Стол купил сам Толстой 28 августа 1881 года в Москве, на Тверской улице, где находилась тогда машинно-столярная фабрика Ф. Фламанского. На столе ничего лишнего, только письменные принадлежности. Две простые ручки вишневого дерева на чугунной дугообразной подставке, деревянное пресс-папье, небольшой овальный пресс с бронзовым орлом, пресс в виде раскрытой книги из белого мрамора в малахитовом переплете, пресс из белого мрамора с бронзовым листом, четырехгранная черная линейка, две перочистки — из листков промокательной бумаги, вставленных в металлический футляр, и из волоса в стаканчике темно-серого мрамора на малахитовой подставке; здесь же хрустальная песочница и хрустальная чернильница с медной крышкой. Этой чернильницей Толстой пользовался редко,— недаром В. В. Стасов назвал ее «формальной».

Кроме того, здесь стоят два бронзовых подсвечника; при работе Толстой обыкновенно пользовался одним из них. «Лев Николаевич сидел у небольшого письменного стола, поджав под себя ногу, и что-то писал при свече,— вспоминает П. А. Сергеенко.— В кабинете от одной свечи было темновато, и углы комнаты тонули в сумраке».

Толстой даже несколько гордился тем, что работает при одной свече, и не раз говорил это своим собеседникам: «Я всегда занимаюсь с одной свечой, и вот дожил до 70 лет и никогда не ношу очков».

Впрочем, то, что Лев Николаевич не носил очков, объяснялось Гораздо более его нежеланием, чем хорошим зрением: он был довольно близорук, и для того, чтобы бумаги лежали близко перед его глазами, даже подпилил ножки своего стула. Этот темный буковый с фанерным сиденьем стул и сейчас стоит в кабинете у стола.

Толстой обладал колоссальной работоспособностью и трудился всегда с истинным увлечением. Нередко, присев за письменный стол, чтобы только «поправить» какое-либо место, ой засиживался допоздна. Н. Н. Иванов, часто приходивший к Толстому рано утром, вспоминает, что не раз заставал в кабинете «великий беспорядок, свидетельствовавший о ночной работе «большого старика». Беспорядок этот состоял в разложенных везде, даже на диване и на окнах, материалах для какой-то работы» . Повсюду были видны «разложенные и раскрытые везде, и на письменном столе, и на столиках, и на диване книги и бумаги,не убранные с вечера. Книги были на разных языках… Разного формата и из разной бумаги листки, исписанные высоким, густым и размашистым почерком Льва Николаевича, были заложены в книгах и лежали пачкой на столе под пресс-папье…».

Когда Толстой не работал, рукописи складывались в папки, а книги справочного характера — в книжный шкаф с двумя застекленными до половины дверцами, стоящий позади стола, у стены. В этом же шкафу Толстой хранил произведения, которые он раздавал посетителям. «Среди разговора я попросил у Толстого для прочтения что-нибудь из его нелегальных произведений, что выражало бы его взгляд на общественный строй жизни,—вспоминает X. Н. Абрикосов.— Толстой, выслушав мою просьбу, посмотрел на меня как-то задумчиво и вопросительно, потом торопливо подошел к шкафу и достал из него рукопись, которую подал мне».

По вечерам Толстой занимался не часто и обыкновенно не много. «Наиболее напряженно Толстой занимался по утрам,— рассказывает Н. Н. Гусев.— Никто не входил к нему в это время его усиленной работы: ни родные, ни друзья. При его напряженной работе мысли ему… требовалась совершенная тишина».

Устав писать за столом, он расставлял складной столик-пюпитр, и сейчас находящийся у печки, и продолжал работу стоя. Иногда он отдыхал в одном из мягких кресел или на клеенчатом диване с коричневой шелковой пуховой подушкой. Иной раз он и работал, сидя па этом диване, перед которым стоял, как и ныне, круглый стол

Pages: 1 2 3 4

Комментарии запрещены.

Используйте поиск